Совушка ее величества

Равнодушно поковырявшись в ледяной окрошке, уже через пять минут ставшей горячей, я с извиняющейся улыбкой отодвинула от себя тарелку, за что была награждена осуждающим покачиванием головы от нашей неизменной поварихи Елинды.

– Милая, что-то ты сегодня бледна. Не приболела?

– Нет, все в порядке. Я жару плохо переношу. – Обмахиваясь тетрадкой, я чувствовала себя растаявшей на солнце глазурью. Или не глазурью… но очень близко. – Мне больше ранняя весна и осень нравятся, градусов так пятнадцать – двадцать, не больше. А сейчас, наверное, все сорок, да?

И тут бабахнула входная дверь, и кто-то натужно прокричал:

– Помогите! Скорее! У нас четверо крайне тяжелых!

Жара была позабыта, как и пустые разговоры, и, вспомнив о том, что мы не сонные мухи, а вроде как целители, мы поторопились в коридор.

Крайне тяжелых? Крайне тяжелых? Да тут четыре почти трупа!

Дернувшись от сурового окрика Добринда, уже отдающего приказы, куда и кого класть, а заодно рассылающего экстренные вызовы по соседним поселкам, потому что операции предстояли тяжелые и очень срочные, я с трудом взяла себя в руки.

До сегодняшнего дня к нам поступали в основном пациенты легкой или средней тяжести, так что сейчас я впервые в жизни видела столько крови одновременно.

И все равно, пока мозг частично тупил, я торопливо мыла руки, кивала на указания гнома, доставала свои инструменты и уже на автомате вкалывала анестезию, промывала, чистила раны от яда, укладывала внутренности на положенные им места, дезинфицировала, зашивала…

И в какой-то момент, мельком глянув в очередную жуткую рану на ноге следующего пациента и увидев там нечто жирное и копошащееся, самым позорным образом грохнулась в обморок.

– М-да, – не успев подхватить побледневшую и упавшую на пол практикантку, Добринд поморщился, но тут же зычно крикнул в коридор, где шепотом переговаривались более целые товарищи раненых бойцов: – Кто-нибудь, подь сюды! Да покрепче и поцелее. Отнесите девоньку наверх, умаялась по жаре, бедная.

А всего спустя семь невероятно долгих минут медицинский состав лазарета увеличился на еще троих квалифицированных специалистов, откликнувшихся на экстренный вызов.

– О! Найшут! Будь здраве, голубчик. Присоединяйся, ты как никогда вовремя.

Обморок был недолгим, и я успела очнуться к моменту, когда незнакомый демон еще заносил меня в комнату, но лучше от этого не стало – теперь меня откровенно мутило. Немного побаливала голова, которой я основательно приложилась об пол, но все равно желудку было неимоверно хуже – его крутило, потряхивало, жгло и вообще… Было отвратительно.