Современный детектив. Большая антология. Книга 1

Он у них сейчас вещественное доказательство. Вдруг понадобится. Нет, вы подумайте! Назвать Лайонела «вещдоком»! Они говорят, что без их разрешения кремировать его нельзя, а можно только закопать, чтобы, если что, можно было раскопать обратно. Совсем рехнулись, правда?

— Таков порядок, Сид. Всегда, когда случается что-то в этом роде, — сказал Винс.

— Да, но ведь это же Лайонел!

— Никакой разницы, — отозвался Винс.

— В общем, сегодня мы его только закопаем. Настоящие похороны будут, когда я получу разрешение на кремацию. Так он хотел. И всегда мне об этом говорил, — добавил Сид.

— А я не хочу, чтоб меня кремировали, — осмелилась подать голос Мириам, — уж слишком это напоминает концлагерь.

— Концлагерь! Да что ты о них знаешь! Тебя тогда еще на свете не было, — повернулся к ней Сид.

— Я все о них знаю, Сидней. Моя тетя Сильвия сидела в одном таком.

Кладбища — они и есть кладбища. Винсу они не нравились. Раздражало не напоминание о смерти, а постоянное упоминание о ней. Англичан хлебом не корми — дай поскорбеть над чьей-нибудь кончиной; мотаться по кладбищу и пускать сопли — их любимое занятие.

Раввин нудел и нудел, и Винс еле удерживался от того, чтобы не заснуть. Он обвел глазами часовню, посмотрел на безучастные лица присутствующих, их пустые, уставившиеся в никуда глаза. Впереди всех был Сид, по лицу его ручьем текли слезы. Мириам поправляла кончиком языка помаду. У Фила Костолома чесался нос. Лео оглаживал складочки на брюках. Гарри уставился в окно и был, вне всякого сомнения, погружен в мечты о том, как когда-нибудь отойдет от дел, поселится в домике у моря и откроет маленькую автомастерскую.

А Винс… О чем же думал Винс?

Он думал о том, что где-то — возможно, совсем недалеко от кладбищенских стен — обретается некто, у кого на все их вопросы есть ответ. Тот, кто знает, для чего все это затеяно. Кто-то, кто сумеет все объяснить и, может быть, даже оправдать.

И еще он думал о том, как было бы хорошо разом выйти из игры и почапать на пароходике в прибрежный Уэльс…

«Торжественная часть» вскоре закончилась, они преклонили колена и помолились за усопшего.

Лайонел гордился своими еврейскими корнями. Он был ортодоксом, но не то чтобы совсем ортодоксом. Сид, напротив, вовсе от них отрекся и ни в какую не желал признавать даже тот очевидный факт, что его бабка с дедом эмигрировали из Польши во время погромов. Сид сделал себя сам. Он был творением собственного духа. И он надеялся, что давно уже стал всеми признанным гоем.

Во время похорон, к счастью коротких, солнце то выглядывало, то вновь пряталось за тучи. Никто из присутствующих не знал, что говорить, и Винс подумал, что у них будет еще время подготовиться — ведь это, в конце концов, еще не настоящие похороны.

Пепел к пеплу и прах к праху.