Современный детектив. Большая антология. Книга 1

Не знаю, сколько времени я там провела — несколько раз я приходила в себя, а потом снова теряла сознание. Потом я вдруг оказалась в чистой комнате, было уже не так больно, и я увидела мужчину, потом ставшего моим мужем. Он сказал, что спас меня, что знал, кто я, что вернет домой, и очень хорошо со мной обращался.

Но домой он меня так и не отправил: обещал это сделать, когда я окрепну, а потом все время находились какие-то причины отложить отъезд. Не знаю, сколько прошло времени, но, думаю, месяца через три или четыре он сообщил, что моя жизнь в опасности и единственный способ ее сохранить — это выйти за него замуж. Дважды я пыталась бежать, и каждый раз меня после этого сажали под замок. Были угрозы, побои и вообще всякое…

Эмили помолчала и с трудом сглотнула, обводя комнату взглядом. Монро видела, что она с трудом сдерживает слезы.

— Думаю, что примерно через год у меня появилась возможность позвонить по телефону с международным выходом. Я пыталась поговорить с мамой, но ее телефон был отключен. — Она повернулась к Брэдфорду: — Они по-прежнему живут в Хьюстоне? — Тот неуверенно кивнул. — Тогда я позвонила папе на работу. Пробиться через секретарш оказалось очень непросто, но в конце концов меня соединили. Однако разговора не получилось. Я сказала ему, кто я, где нахожусь, что хочу вернуться домой, а меня не пускают, а он велел мне никогда больше не звонить. Может, он решил, что его разыгрывают, не знаю. Больше меня с ним никогда не соединяли, хотя я и пыталась дозвониться. Однажды меня застали с телефонной трубкой в руке, и муж избил меня сильнее обычного и сказал, что если я когда-нибудь повторю эту глупость, то расстанусь с жизнью.

Примерно в то же время я поняла, что беременна, и, поскольку надежды на то, что когда-нибудь удастся отсюда выбраться, не было, я решила, что надо как-то устраиваться, и согласилась выйти замуж за Тимотео, перестала убегать и пытаться позвонить. С тех пор жизнь стала более-менее нормальной.

Рация, прикрепленная к поясу Монро, издала сигнал, и беседа прервалась. Брэдфорд бросил на нее встревоженный взгляд: Бейярд решил бы выйти на связь только в крайнем случае. Монро отстегнула камеру от лацкана, вытащила из кармана записывающее устройство и сунула Брэдфорду в руку. Пристегивая к его рубашке камеру, она прошептала:

— Нам это может понадобиться не просто для того, чтобы доказать, что она жива. Пусть она наговорит в камеру место и время записи, дату своего рождения, имена и фамилии родителей, расскажет о себе. В общем, сделает заявление. Было бы хорошо, если бы она рассказала о каких-то моментах из детства, о которых ни ты, ни я знать не можем.

Брэдфорд повернулся к Эмили, стараясь скрыть за улыбкой тревогу от полученного по рации сигнала.