Современный детектив. Большая антология. Книга 1

В тени деревьев оставалось только истекать потом, расчесывать раны и ждать, а отупляющая тишина склоняла ее к традиционному времяпрепровождению местного населения, то есть к пассивной, ничем, в сущности, не мотивированной праздности.

Способствовало такому настроению и отсутствие часов.

Тишину нарушил рев мощного автомобильного двигателя. Монро подползла к обочине дороги и, увидев приближающийся капот трейлера, вышла на середину и подняла руку. Номерные знаки зеленого цвета указывали на принадлежность данного транспортного средства компании, имевшей особый статус.

Грузовик затормозил и остановился, подняв облако пыли. В кабине сидели два человека.

— Здравствуйте! — крикнула Монро. — Вы едете в Лубу?

Дверца открылась, и из кабины вылез загоревший до черноты мужчина в потертых джинсах и истрепанной футболке. Монро машинально бросила взгляд на его ботинки, покрытые пылью и пятнами цемента, и почувствовала, как ее обуревает зависть.

— Мы едем Луба, — подтвердил он на ломаном языке и с сильным акцентом. Он кивнул в сторону машины и спросил: — С нами?

Монро кивнула и залезла в кабину, где устроилась посередине. Приятная прохлада работающего кондиционера была настоящим блаженством для иссушенной солнцем кожи.

Водитель бросил взгляд на ее ноги, растрепанную одежду и пятна на руках.

Грузовик тронулся, подняв облако пыли. Второй итальянец передал ей бутылку с водой.

Услышав родную речь, итальянцы широко заулыбались, и напряжение в кабине тут же спало.

Она улыбнулась в ответ.

— Немного говорю — достаточно, чтобы объясниться.

Язык обладает каким-то странным свойством. Если владение им подразумевается, то он воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Но если это является неожиданностью и проявлением дружеских чувств, то, подобно тонкой лести, сразу открывает сердца и располагает к себе, чем Монро не раз с успехом пользовалась.

Пятидесятилетний водитель, которого звали Лука, был уроженцем Бари. Он проработал бригадиром на стройке в Экваториальной Гвинее почти восемь лет. Второй итальянец — Сальваторе — был немного моложе. Покопавшись за спинкой сиденья, он вытащил аптечку. Монро обработала раны на ногах, что на дороге с ухабами оказалось непростым делом, и на вопрос о руке ответила, что просто поцарапалась, и тут же перевела разговор на другую тему, что-то спросив. Они развлекали ее историями из жизни в Экваториальной Гвинее, рассказывали о своих семьях на родине, посещаемой лишь пару месяцев в году.

За работу на острове им платили более чем достаточно, чтобы компенсировать тяжелые условия, а малярии они боялись меньше мухи тамбу, откладывавшей под кожу личинки, где те росли и развивались.