Современный детектив. Большая антология. Книга 1

Не иначе клубника была любимым лакомством бога солнца в Древней Греции, думал Натаниел.

Но как бы там ни было, работа приносила кое-какие деньги и нравилась ему больше, чем если бы он сидел за столом где-нибудь в офисе. Он любил движение. Он и думать мог лишь на ходу. Ветер в поле хорошо прочищал мозги.

Труд — это пот, как говаривал его покойный дедушка. Эта поговорка крепко врезалась в память Натаниела. При помощи таких аксиом старик объяснял себе и другим устройство мироздания, и это было едва ли не все, что он говорил. Натаниел в жизни не встречал подобных молчунов. Разговаривали дедовы руки. И ремень. А если ремня не было, то палка, деревянная ложка, вешалка или тяжелая цепь из мастерской — в ход шло все, что ближе лежало.

Всякий раз Натаниел давал себе слово не плакать, но всякий раз нарушал его, заливаясь горькими беспомощными слезами. А старик от этого лишь пуще свирепел. Но хуже боли было унижение. Натаниел до сих пор чувствовал во рту его вкус. Бабка не вмешивалась. Она безропотно принимала все, что ни делал ее муж, поскольку верила в его добродетель. А добродетель, как учила церковь, часто шла рука об руку с суровостью и даже жестокостью.

Обычно для наказания Натаниел должен был следовать за дедом в амбар позади дома. Амбар будто нарочно был поставлен на отшибе, чтобы никто не услышал, что там происходит.

Натаниел часто думал, знает ли бабка. Он все пытался прочитать это у нее в глазах, но она была женщиной внешне бесстрастной, сдержанной.

Труд — это пот. Порядок — половина успеха в жизни. Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Миром правит неблагодарность. Не выучишь сейчас — не выучишь никогда.

Из дедовых принципов можно было составить энциклопедию. Он не просто произносил их, он ожидал, что Натаниел станет им следовать. Иначе дед снимал ремень.

Кожаный ремень жег кожу.

— Я не позволю тебе нас позорить!

Потом Натаниел долго лежал в пыльном сумраке сарая. Лео, их пес, в страхе забившийся в угол, выползал, лизал ему лицо и ложился рядом. Они лежали так часами, и никто не приходил поинтересоваться, что с ними. Лео тоже частенько пинали и били. У обоих была собачья жизнь.

Каро стояла перед зеркалом в ванной. Все говорили, что она тощая, а ей все казалось наоборот. Ей тяжело было носить свое тело. В зеркале она отражалась до пояса. На руках краснели свежие порезы и старые шрамы. В глазах блеснули слезы. Без него она чувствовала себя беспомощной. Вечная жертва, в основном собственного насилия.