Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

– Ты знаешь, что сказали врачи? – спросила Эльвира у Крючкова.

– Знаю.

С гор тянуло прохладой. Верхушки кипарисов раскачивались, но взгляд Крючкова оставался неподвижен.

– И что же? – поинтересовалась Эльвира, выигрывая время.

– Если бы имелись мозги, было бы сотрясение мозга.

Подполковник неожиданно захохотал. Когда улыбка сошла с его лица, он снова посуровел и отдал приказ поднимать флаг. Эльвира сделала знак горнисту и взялась за проволоку.

Блеснув очками, горнист глубоко вдохнул. Мальчиш-Плохиш: толстый, веснушчатый, с вечно потным носом. Когда набранный им воздух направился в узкий мундштук инструмента, флаг стал медленно подниматься. Рывками, скрежеща. Такой же скрежет несся из горна. Флаг дошел уже до нужной точки, а горн все еще продолжал звучать.

– Отставить! – крикнул подполковник.

Горн смолк.

– Просто я хотел доиграть музыкальную фразу, – сказал горнист. – Там как раз было крещендо.

Подполковник смотрел на горниста, произнося что-то одними губами. Крещендо, мля… Подполковники таких не любят.

Наше крещендо прозвучало в конце лагерной смены. К то- му времени мы уже представляли, что и когда нужно делать, и это вело к всеобщему взаимопониманию. В нашем распоряжении, кроме того, были сказочная крымская погода и нехитрые вожатские радости после отбоя.

В одну из таких ночей мы отмечали на берегу день рождения Эльвиры. Луна, не ахти какая в небе, на морских волнах казалась безразмерной. С количеством выпитого усиливалась и ее яркость. То тут, то там над стаканами зависали бутылки “Бастардо”, “Муската красного камня” и “Черного доктора”. Это были не вина и не ликеры – что-то особенное. Может быть, амброзия, густо стекавшая по стенкам стаканов.

Прибой неутомимо доставлял пену, и она, разрываясь в клочья, катилась в глубь темного пляжа. Мы сидели на принесенных одеялах, прислонясь ко все еще теплым камням. Сначала – в русле лагерных традиций – был проведен конкурс стихотворений в честь именинницы. Чтение происходило на высоком валуне. Стихотворений оказалось немного, и на том же камне решили провести конкурс на самый длинный поцелуй с Эльвирой. Победил плаврук. Принимая поздравления, он объяснял, что в данном случае сыграли свою роль его занятия подводным плаванием."

"Эти поцелуи неожиданно разволновали медсестру. Ни слова не говоря, она вернула победителя на камень и припала к нему губами. Тот, однако же, заявил, что не может целоваться с женщиной в белом халате. Женщина халат сняла. Тогда ему стало казаться, что от нее пахнет камфорным маслом. Медработник заявила, что плаврук просто капризничает, но с камня его не отпустила. Кто-то снизу, по ее просьбе, подал ей стакан вина. Пока сестра тянулась за стаканом, плаврук спрыгнул вниз и скрылся в темноте.