Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Перед тем как вручить его физичке, я разворачиваю плакат у себя в комнате. К моему удивлению, на обороте напечатаны некие тексты – дискография, “этапы творчества”. Это мне хорошо знакомо, но неожиданно в глаза бросается то, что я, изучивший о Ленноне всё, почему-то пропустил. И я забываю – и про физичку, и про Ландсберга.

“«Мистер Леннон! Можно ваш автограф?» – спросил Марк Чепмен”.

“Прогрохотали пять выстрелов…”

“Истекающего кровью, его перенесли в холл…”

“Когда приехала полиция, убийца стоял у входа в «Дакоту» и читал…”

Читал?

Я вернулся в начало строки.

“…томик «Над пропастью во ржи»”.

То есть The catcher in the rye – ведь о существовании русского перевода я не знал тогда.

Я тут же полез в свой макмиллановский словарь, как будто в переводе таился смысл того, что произошло в ночь на 9 декабря у подъезда “Дакоты”. Но ничего, кроме абракадабры – “Ловец во ржи”, – словарь мне не выдал.

Об этой книге не знала и моя детская энциклопедия. Родители не знали о ней тоже, а больше мне спросить было не у кого. Не у преподавательницы же по литературе? Оставалось рассчитывать только на воображение. Учитывая обстоятельства (“читал на месте убийства”), книга виделась мне в дьявольском ракурсе, мерещилось руководство для наемных убийц или учебник, написанный силами буржуазной реакции с целью удушения свободы (кое-какие догмы школа в меня вколотить успела). В другой раз я представлял некие записки сумасшедшего, почему-то порнографического содержания. Иногда я думал, что так называется сектантский молитвенник или некая религиозная книга; что с помощью нее убийца настраивал себя на преступление. Потом мне пришло в голову, что это, возможно, книга самого Леннона; сборник стихов, про который мне просто ничего не известно. Так или иначе, воображение рисовало нечто, что находилось под запретом в советской жизни, ведь допустить, что убийца читал обычный роман, было невозможно – это было бы оскорблением.

Сатанинская книга, красная свитка.

Точка.

С того дня проходит полтора года, за это время во мне сменяются миры, воздвигаются и рассыпаются вселенные – как облака, тучи (в таком возрасте это происходит быстро, да и внешнее время тогда полетело – грянула перестройка). Ушла из школы физичка, просто исчезла после летних каникул. Вышла замуж и канула. Моя сестра тоже вышла замуж, за Володю – но другого, изучавшего физику твердых тел.

Да и сам я давно другой.

Это – любовь старшеклассников, суицидальный период под названием “Страшная ссора”. Часть первая: моя отверженность, виновность, боль от которых испытываешь физически. Эта боль выжигает мир внутри и обесцвечивает мир снаружи.