Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Выписанный и отложенный товар по советским торговым законам хранился в течение часа, и через шестьдесят одну минуту куртка могла превратиться в саднящее душу воспоминание. Действовать следовало собранно и разумно. По счастью, сестра Инна жила неподалеку, и на нее можно было положиться. Выписав чек и оставив Лену стеречь куртку, я бросилась к телефону-автомату. Нашлись две копейки, а Инна, верный друг, оценила небывалую удачу и, не раздумывая, взялась добыть деньги и доставить за короткий срок. Время пошло…

Ситуация складывалась напряженная. Наше стремительное появление в торговом зале, мгновенная и алчная реакция на куртку ошарашили продавщиц. Редкостная вещь кому-то предназначалась и через минуту после открытия магазина должна была переместиться на другую вешалку, ту, на которой висел “выписанный товар”. Но кто-то замешкался, кого-то мы опередили, короче – момент был упущен.

Целый час нам с Леной предстояло стеречь вожделенную куртку. И в отличие от часовых, несущих караул возле Мавзолея, прожить эти шестьдесят минут в обстановке недоброжелательной, даже враждебной. Не знаю, выдержала бы я тот накал ненависти в одиночку. Но со мной была Лена, любительница экстремальных ситуаций, отважная озорница и виртуоз язвительных реплик. Обыкновенно она развлекалась, провоцируя пассажиров автобуса 72-го маршрута, которым пять студенческих лет мы добирались в родной институт. Сорок минут от метро “Новослободская” до Тимирязевской академии Лена будоражила возвращавшихся с работы граждан (мы учились на вечернем отделении) не всегда безобидными шуточками и монологами. Поддразнивала попутчиков, но и расцвечивала, перчила томительный автобусный маршрут.

В комиссионном магазине на улице Заморенова этот ее талант пригодился. Завязалось нечто вроде дуэли, от которой магазинное пространство разве что не искрило, выброс адреналина и с той, и с другой стороны зашкаливал. При этом и мы с Леной, и продавщицы не сводили глаз с часов на стене торгового зала. То и дело я выбегала на улицу и вглядывалась в морозную мглу, из которой должна была материализоваться Инна со 120 рублями. С каждой минутой продавщицы все злораднее и злораднее переглядывались, почти торжествовали, мы с Леной держали оборону, петушились и готовились в случае фиаско уйти пусть и несолоно хлебавши, но не потеряв лица́. И буквально за пару минут до нашего поражения Инна пришла! Вес был взят, на нашей улице случился праздник, а куртка на пару десятилетий стала второй кожей Евгения. Социальный статус семьи подрос – в доме появилось нечто то ли кожаное, то ли замшевое, пусть и выворотное…

Промелькнула жизнь, много жизней. Умер молодым Воля Николаевич. Волею судьбы его правнук оказался нашим внуком. Кто-то вырос, кто-то постарел.