Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Когда я недавно спросил у мамы, помнит ли она эти камешки, получил до обидного прозаический ответ: “Конечно, помню. Когда ставили детскую площадку, то песок для песочницы везли с пляжа. Вместе с песком попадались обкатанные морем камешки и стекляшки, которые со времени растащили по всему двору”. Вот и все объяснение. Никакого волшебства."

"Из старых жильцов никого не осталось. Все умерли. И моя бабушка Уля, и ее соседки – баба Маша, баба Тася, баба Лида, баба Мотя со своей собачкой Жулькой… И даже баба Катя, которую за глаза называли “баба-мужик”. Она действительно была очень маскулинной. В молодости баба Катя работала на шахте. И не просто работала, а спускалась под землю наравне с мужчинами, вот и нахваталась от них… Крупная, широкоплечая, высокая, баба Катя курила, выпивала, говорила матом и всегда ходила в брюках. Из старых обитателей двора сохранился только куст вишни – собственность бабы Моти, запрещавшей объедать ягоду с куста, – да деревце с так называемой волчьей ягодой, есть которую во избежание отравления запрещала уже моя бабушка. Чтобы себя испытать, струшу или не струшу, однажды я все же проглотил пару ягод и отправился умирать под кровать. Но обошлось. Даже живот, надо сказать, не крутило.

К бабушкиной соседке частенько приезжала внучка моих лет – рослая не по годам и рано оформившаяся оторва Ирка.

– Пойдем в подъезд заниматься сексом, – предложила она, к моему ужасу, во время очередной прогулки.

– А ты знаешь как? – недоверчиво поинтересовался десятилетний я.

– Я что, маленькая, что ли? – деловито изрекла Ирка и за руку утащила меня в подъезд. – Поднимай футболку, – распорядилась она.

Я сомневался:

– А может, не надо?

– Ссышь? Или что у тебя, детская болячка – писька-нестоячка?

Признаться – “ссал”, еще как, однако ославиться на весь двор под таким обидным прозвищем тоже не хотел. Решительно выдохнув, я резко задрал кверху футболку, оголив впалый живот, и зажмурился. Через мгновение почувствовал, как к моему животу прильнул теплый Иркин живот. Несколько секунд она терлась своим животом о мой, после чего торжественно провозгласила:

– Всё! Теперь главное не залететь! – И, одернув футболку, выскочила из подъезда.

Я стоял в темноте, молча радуясь, что не спасовал и доказал, что никакой детской болячки у меня нет, но недоумевая – при чем тут упомянутая Иркой “писька”, если она как раз таки и не была задействована в процессе.

Письмо второеМилая вы моя!

В то время как все нормальные люди выкладывают в социальные сети фотографии из заграничных поездок, я вам пишу о ближайшем к Владивостоку и Артему поселке, имя которому Артем ГРЭС. Это поселок-призрак, где можно снимать фильмы о том, как инопланетяне выкрали все население. На улицах – ни души.