Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Не утверждаю, что благоговение дочек перед поглощенностью работой, работой как самым высшим достижением, это наше вечное “я стараюсь, папа” – примета советской жизни, советский дискурс на достижение, но мне кажется, нашим детям в голову не придет, какие-то там “достижения” сравнивать.

И еще про свои – чужие. “Ты же была своя, а знаешь, как мне это трудно досталось?” – я часто слышала это, сказанное с подспудной детской интонацией “тебе-то хорошо, Леночка”, и отвечала: “Я не виновата, не надо меня ненавидеть”, и все это – и вопрос, и ответ – всегда звучало шутливо, в какой-то мере. А в какой-то мере нет: мы свои в той среде, где родились, и тут уж кому как повезло – какая среда, что может дать.

Быть своим хорошо?"

"Быть своим хорошо. Это вкус пирожного “картошка” со сладким сомнением “ты сам или не сам?”. Это душа, влюбленная в свое детство, которая шляется одинокой по миру и ищет своих. Мой друг, всю взрослую жизнь проживший в другой стране, сказал: “Моя дочка вышла замуж, а ее муж мне совсем чужой…” – и на мой вопрос: “А кто тебе свой?” – грустно улыбнулся: “Я бы хотел, чтобы он был из Ленинграда 70-х и чтобы его детство прошло в Эрмитажном кружке”. Если у тебя была сильная среда “своих”, ты стараешься сохранить свой круг, свои понятия. Быть своим хорошо. Тебя погладят по голове, тебе уютно, ты знаешь правила игры, ты справишься.

Быть чужим тоже хорошо. Ты не живешь с мыслью, сам ты или не сам. Ты свободен в любой момент измениться и уйти. Ты не будешь чем дальше, тем больше чувствовать себя чужим, потому что своих вокруг тебя все меньше. Ты открыт, ты более маневренный, можешь обнаружить себя в самых неожиданных классных местах, ты совсем непредсказуемого добиваешься. Кому что выпало, у кого как случилось, так и хорошо.

Наталья Громова

Повесть о первом коммунисте

Маршировать я научилась рано. До сих пор, когда надо вспомнить, где лево-право, я поднимаю левую ногу. Шагом марш! Левой! Левой!

Наша школа находилась в самом центре Москвы, на пересечении проспекта Калинина и Садового кольца. Обычно нас забирали с уроков, строили в колонны. Мы тренировались в маршировке на школьном дворе до полного изнеможения. Сначала столетие Ленина – в 1970 году, потом какой-то по счету съезд партии, потом 50-летие пионерской организации.

Красный галстук, пилотка, заваливающаяся то на одну, то на другую сторону, белая блузка, синяя в складку юбка и белые гольфы, вечно сползающие вниз. Подъезжал толстомордый автобус, мы кидались занимать места, гроздьями падая друг на друга. Истошно хохоча, разминая затекшие руки и ноги. “А кормить там будут?” – спрашивали мы важных пионервожатых. “Будут, будут”, – веселились они, зная, что в правительственных буфетах они и сами разживутся чем-нибудь вкусным.