Совращенная

– Насколько мне известно, мой отец снабдил тебя надежной информацией о выгодных капиталовложениях, кузен?

– Полагаю, твой отец не настолько глуп, чтобы обсуждать с тобой мои личные дела, не так ли, Джереми? – высокомерно заявил Кит.

– Разумеется, отец не дурак. Он понятия не имеет о моем к тебе интересе. Об этом знаем только ты и я. Пока. – Он сделал ударение на последнем слове.

– Какого черта тебе от меня надо? – накинулся на него Кит, хотя в душе испытывал беспокойство.

– Поскольку мой папаша не столь щедр ко мне, как был твой, я снова малость поиздержался. Хочу во что-нибудь инвестировать деньги. По иронии судьбы Генри оставил все именно тебе.

«Негодяй знает, что отца убил я, а не Ник. Чтоб ему провалиться! Но у меня достаточно средств, чтобы заткнуть рот этой ненасытной пиявке».

– В последний раз, Джереми. Сколько?

– Всего пять тысяч.

Кит прищурился. С прошлой встречи его запросы возросли в десять раз.

– Встретимся в «Барклиз» утром. – Он повернулся на каблуках и направился к столу, где играли в фараон. Минут через десять Джереми Итон занял место за тем же столиком. Ему дьявольски везло, и вскоре все фишки Кита перекочевали к троюродному брату. Кристофер заказал себе виски.

«Вот когда я особенно по тебе скучаю, Ник. Вдвоем мы бы стерли этого ублюдка с лица земли, но одному мне не справиться, черт тебя побери!»

Лейтенант Николас Хаттон начал задумываться, не проклял ли его сам дьявол. В октябре погода внезапно ухудшилась, застав англичан врасплох. Казалось, небо решило излить на землю всю влагу, недоданную в сентябре. Ливень не прекращался ни на минуту, под ногами хлюпала грязь. Лагерь превратился в трясину, пришлось перейти на более высокое место.

На второй день после переезда Николас Хаттон обнаружил пропажу продовольствия, вина, фуража и оружия. «Сколько еще продлится эта чертова осада? Моим людям нужны действия. Запасы воды в Памплоне подходили к концу, и горожане уже были готовы сдаться, но тут зарядили эти проклятые дожди!»

Начались ежедневные обстрелы крепости, и следующие две недели с большим трудом удавалось поддерживать дисциплину среди подчиненных."

"– Памплона скоро падет. Я в ответе за ваше поведение и не потерплю мародерства в отношении мирного населения. Если увижу, что кто-то из вас убивает, грабит или насилует, пристрелю мерзавца. Рука у меня не дрогнет. Я ясно выражаюсь?

Никто из подчиненных не сомневался в словах лейтенанта. Бойцы уважали его за неуемную энергию и искреннюю заботу об их благополучии. Он лично обрабатывал их раны, лечил от дизентерии и утешал в минуты тоски по дому, даже писал письма за неграмотных. Хаттон был прирожденным командиром, второго такого среди офицеров Хилла не найти. Солдаты знали, что лейтенант Хаттон всегда держит слово.