Идеальное совпадение

– Тогда просто помни, что терпимость – одна из благодетелей божественного слепца.

При нашем появлении Мейз поднял голову, обнаружил Ваэрда и немедленно произнес:

– Позволь сразу внести ясность. Мы с Адель дружим с темных времен первородного языка, поэтому вычеркни мое имя из списка потенциальных соперников.

По всей видимости, северянин так проникся вступлением, что немедленно протянул руку:

– Гаррет.

Рыжий не захотел изображать недотрогу и охотно обменялся рукопожатием.

– Мейз.

– Кто бы сомневался, что вы споетесь, – издевательски пробормотала я, присаживаясь на стул.

На следующее утро из Шай-Эра все-таки пришла посылка с книгой и конфетами. В выемках узкой коробки с эмблемой дорогущей кондитерской покоились идеальной формы шарики, обсыпанные крупной солью. Я решила, что примирение совершилась, а эссе по северному диалекту просто необходимо заедать чем-нибудь вкусненьким, и забрала коробку с собой в читальный зал.

Правда, через полчаса появился Гаррет. Пока я ковырялась с переводом, он читал какой-то томик, написанный на махровом диалекте. Мне даже название перевести не удалось. Не глядя, он выхватил из коробки шоколадный кругляш, покатал между пальцами и сунул в рот.

В читальном зале порицали разговоры даже уважительным шепотом. На стене у двустворчатых дверей висела табличка с выбитым золотом знаками первородного языка «идеальная тишина». Чтобы не мешать соседям и не злить смотрителя, я черкнула записку на листе и подвинула к Гаррету:

«Тебе понравился шоколад?»

Он пробежал глазами по строчке, аккуратно вытащил из моих пальцев перо и быстро ответил:

«Я не люблю сладкое, но умею ценить усилия и искренние извинения».

В понедельник, в середине лекции по стихийной магии, Илвару передали записку. Пока он переговаривался с посыльным и проверял послание, народ в аудитории загудел, зашептался.

– Мастреса Адель Роуз, вас просят явиться к ректору, – обыденным тоном произнес он в сторону слушателей."

"По спине побежал холодок, а внутри словно свернулась пружина. Быстро покидав в сумку вещи, я отправилась следом за посыльным в восточную башню. По переходам и извилистым коридорам шла на негнущихся ногах, мысленно перебирая причину, почему оказалась срочно вызванной на ковер. По всему выходило, что поводов имелось предостаточно.

Перед покрытой темным лаком дверью с бронзовой ручкой я перевела дыхание и осторожно постучалась. Дождавшись разрешения, вошла в кабинет. Он до смешного шел своему масштабному во всех отношениях хозяину: такой же добротный, обстоятельный и без излишней помпезности.

Воздух пропах женскими духами: резковатым, аристократическим ароматом. Сквозь окна полосами падал солнечный свет – редкий гость этим угрюмым северным сентябрем.