Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Воистину, прав был майор Пронин – разведчик в этом мире обязан уметь многое: «Разве ты не знаешь моей теории о том, что чекист должен быть и жнец, и швец, и на дуде игрец?» Эту песенку мы слышим в самом начале повествования – она задает настроение, дает нам почувствовать атмосферу тайны, столь важную для шпионской саги.

2"

"Когда в последние мирные месяцы 1941 года советские люди зачитывались журналом «Огонек», упиваясь расследованием «Голубого ангела», майор Пронин уже был знаковой фигурой. Проницательным и въедливым людям уже бросали: «Ну, ты – майор Пронин». На этом пьедестале майор ГПУ заменил старорежимного «гения русского сыска». Знатным предшественником майора Пронина был его превосходительство Иван Николаевич Путилин – имперский тезка советского героя. Персонаж рассказов Романа Доброго слыл апологетом позитивистской морали, в то же время соблюдающим православную традицию. Он обожал надевать на своих супостатов (среди них преобладали злокозненные поляки) «железные браслетки». Путилин был реальным начальником Санкт-Петербургской сыскной полиции, оставившим свои сенсационные записки. Но больший успех имели постлубочные рассказы о Путилине, написанные М.В.Шевляковым, и в особенности – Романом Добрым (Р.Л.Антроповым). Там было достаточно страстей и погонь, разрушенных карьер и кровавых сцен. Путилин всегда оказывался победителем, поражая изобретательным умом (вместо «детективного метода» Холмса у него была «кривая», которую гений русского сыска «выстраивал») и артистизмом маскарадного умельца. Этот запомнившийся русскому читателю герой предшествовал Пронину в качестве любимого народом сыщика. Отметим и характерную разницу: Путилин – настоящий сыскарь, оберегающий права собственности русских обывателей, а Пронин – чекист, контрразведчик, работающий на государство.

Начало повести «Голубой ангел» – классическая увертюра к холмсовской истории: «Из поездки в Армению я привез, помимо записей и документов для книги об этой древней и красочной стране, несколько бутылок старого армянского коньяку. Одна из них предназначалась в подарок Ивану Николаевичу Пронину, и на другой же день по возвращении я позвонил к нему на квартиру. На звонок никто не отозвался, и это было естественно: телефон в квартире Пронина безмолвствовал по целым неделям». В роли Ватсона – сам Лев Овалов, который и впрямь работал в то время над книгой об Армении. Читатели оценили этот незатейливый, поточный, идеально гармонирующий с сюжетом язык. Явление автора, наверное, тоже можно рассматривать каклирическую ноту, характерную для этой повести.