Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

– Только еще один вопрос, – остановил его Виктор. – Куда вы сегодня ходили днем, что вы еще хотели выяснить?

Пронин остановился в дверях и через плечо посмотрел на Виктора.

– Как раз то, чем ты не любишь заниматься, – сердито ответил он. – По всему получалось, что Захарова не причастна к преступлениям мужа. Так вот, мне хотелось в этом убедиться.

– И что же? – спросил Виктор.

– Ну и убедился, – сказал Пронин. – И на сегодня хватит, пора ужинать.

Он взял Зайцева за руку и потянул его за собой в столовую.

– Пойдемте, Константин Федорович, выпьем за честных людей, а потом вы поедете и лично передадите свои чертежи товарищу Евлахову.

18. Несколько слов о пользе изучения иностранных языков

Виктор окончил рассказ.

Пронин поглядел на меня, интересуясь впе­чатлением.

– Как, Иван Николаевич? – спросил Вик­тор. – Не напутал я?

– Да нет, – задумчиво отозвался Пронин. – Упустил некоторые детали. Впрочем, оно даже лучше…

Он откинулся на подушку, и на фоне полотняной наволочки стало заметно, как порозовело его лицо.

– И чем же все это кончилось? – спросил я.

– Воспалением легких, вот чем это кончилось! – воскликнул Виктор не без иронии. – Утром я вызывал врачей. Поднялась температура, началось колотье в боку, ставили банки…

Пронин повернулся к Виктору.

– Вот этого я уже не люблю…

– Выяснилось, что с болезнью надо бороться иначе, – безжалостно продолжал Виктор. – Вечерние прогулки дали себя знать…

– Да я о другом спрашиваю, – сказал я. – Что Зайцев, что другие?

– Э, братец, какой ты дотошный, – отозвался Пронин. – Ну что Зайцев? Работает. А другие… О других, впрочем, хватит.

Разумеется, я забыл о зароке не писать больше о Пронине. Грешно было не воспользоваться таким сюжетом. Я год мог думать и никогда не придумал бы ничего похожего.

– А писать об этом можно? – неуверенно спросил я.

– А кто тебе может запретить? – засмеялся Пронин. – Пойди разберись – правда это или вы­мысел. Разумеется, имена и названия убери. Да ты и сам это знаешь, литераторов учить нечего…

Хотя Пронин оборвал мои расспросы, но я, даже рискуя показаться навязчивым, не мог не задать еще один вопрос, впрочем, Пронин не постеснялся бы выразить свое неудовольствие в случае излишнего любопытства.

– Все-таки мне непонятно, – сказал я, – какое значение имел патефон, и почему безобидная песенка сделала господина Денна таким послушным, и откуда вы узнали его имя?

Но Пронин не рассердился. Он только поглядел на Виктора и насмешливо хмыкнул."

"– Тьфу ты, черт! – воскликнул он. – Самого главного, оказывается, мы тебе так и не сказали. – Он указал Виктору на меня. – Помнишь, я заставлял тебя изучать языки? Ты видишь перед собой воплощенную беспомощность.