Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Я смотрел на его добродушное лицо и суховатые губы, на его седые виски и неправильный русский нос, на его чистую рубашку и похудевшую сильную руку и невольно задумался об этом простом и очень талантливом человеке, прошедшем трудный и сложный путь…

Размышления могли бы унести меня в очень далекие дали, но Иван Николаевич вернул меня на землю.

– Коньячок ничего, пить можно, – сказал он, отставляя недопитую рюмку. – Рассказывай.

И я быстро и подробно, как всегда этого умел добиваться Пронин, рассказал о своей поездке.

– Ну а мы тебя тоже можем кое-чем угостить, – похвалился Иван Николаевич и головой указал Виктору на патефон, стоящий на письменном столе. – Пластинки, брат, у нас новые, заслушаешься!

– По-моему, вы патефоны недолюбливали? – сказал я. – Или привыкли за время болезни?

– Пожалуй что не привык, а так… – неопределенно ответил Иван Николаевич. – Заведи-ка!

– Какую? – деловито спросил Виктор.

– Ту самую – «The Blue Angels», – сказал Иван Николаевич, и по легкой его усмешке мне показалось, что он намеревается меня чем-то удивить.

Не задавая других вопросов, Виктор положил на зеленый диск пластинку и завел патефон.

Я не очень хорошо разбираюсь в тонкостях джазовой музыки – это была какая-то медленная ритмичная мелодия, не то блюз, не то танго. Не сильный, но приятный баритон запел заунывную песенку, пел он ее на английском языке, слов я не понимал, но мотив волновал и томил, настраивая слушателей на грустный лад. Одним словом, в своем жанре это было неплохо. Напоследок хриплый голос сказал несколько слов, вероятно, пожелал слушателям легкой ночи или веселой жизни, и Виктор поднял мембрану.

– Как? – спросил Иван Николаевич.

– Ничего, – ответил я. – Приятная музыка.

– А ну-ка, Виктор, повтори эту пластинку еще раз, – предложил Пронин. – И обязательно с пе­реводом…"

"Виктор охотно завел патефон еще раз и, когда баритон запел, стал ему подтягивать, напевая песенку в русском переводе:

Ночь нам покой несет, и, когда все заснет на земле,Спускается с горних высот голубой ангел во мгле,Он неслышно входит в наш дом, наклоняетсяк нашим устамИ спрашивает нас об одном – о тех, кто дорог нам.И, не в силах ему противиться, – это мать, невеста, жена, –Нарушаем мы тайну сердца, называем их имена.А утром с ужасом слышим, что любимых настигла смерть.И тоска проникает в душу, и чернеет небесная твердь.Мы ничего не знаем, не видим божьих сетей,Не знаем, что это ангел уносит лучших людей,И вечером, одинокие, беспечно ложимся спать,И в пропасти сна глубокие падаем опять…Так не спите ночью и помните, что среди ночной тишиныПлавает в нашей комнате свет голубой луны.– Ну как? – еще раз спросил Иван Николае­вич.

– Занятно, – ответил я. – Мрачновато, но с настроением.

– А перевод? – спросил Пронин.