Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

– Я сбился, кажется, с пути

И не туда свернул! –

Никто из наших десяти

И глазом не сморгнул.

– Я вам дорогу покажу! –

Сказал тогда один.

Другой сказал: –

Я провожу.

Пойдемте, гражданин. –

Стоит начальник молодой,

Стоит в дверях конвой,

И человек стоит чужой –

Мы знаем, кто такой.

Есть в приграничной полосе

Неписаный закон:

Мы знаем все, мы знаем всех:

Кто я, кто ты, кто он."

"Песни, исполняемые с эстрады популярными Леонидом Утесовым и Георгием Виноградовым, тоже призывают к бдительности. Вот, скажем, предвоенная «Дальняя сторожка» композитора Исаака Дунаевского и поэта Евгения Долматовского. Лирическая, напевная мелодия, а сюжет вполне героический.

Под вечер старый обходчик

Идет по рельсам, стучит,

У стыков стальных он видит двоих,

Один он к ним спешит…

Заносит он молоток свой!

Волной вздымается грудь.

Пусть жизнь он отдаст, но только не даст

Врагу разрушить путь…

Старый обходчик обезвреживает диверсантов. Даже он – герой популярной (и талантливой!) массовой песни сообщает нам. как злободневна была в предвоенное время шпионская тема. Миллионы читателей и слушателей бросались на нее, как голодный на горячие пирожки. Ветер дул в паруса шпионского детектива. И все-таки каждый успех нового, остро популярного жанра давался с боем.

В журнале «Красная новь» Овалову отказали в публикации «Рассказов о майоре Пронине». Тогда Лев Сергеевич принес рукопись в «Знамя», к главному редактору Всеволоду Вишневскому. Вишневский предчувствовал шумный успех новой серии рассказов о Пронине, но отзывы рецензентов из НКВД были строги. Тогда классик советской драматургии, автор «Оптимистической трагедии» обратился лично к В.М.Молотову. Железный наркоминдел ознакомился с рукописью и дал свою резолюцию: «Срочно в печать». И знаменские публикации, и отдельное издание рассказов стали событиями в истории массовой литературы. После публикации «Рассказов майора Пронина» и «Рассказов о майоре Пронине» Лев Овалов приступает к повести «Голубой ангел». Заметим, что в рассказах писатель с легкостью и изяществом передал образы рассказчиков. В первом цикле таковым выступил сам майор, во втором – всевидящий автор. Очень тонко, без формальных излишеств, Овалов дает нам «почувствовать разницу». Этот прием использовал и Конан Дойл, несколько поздних рассказов холмсианы написаны от имени Шерлока. Но Овалов сильнее подчеркивает углы зрения, а в «Голубом ангеле» и вовсе является пред читательские очи собственной персоной. Автобиографизм повести очевиден: Лев Овалов награждает рассказчика-писателя поездкой в Армению, из которой он, помимо нескольких бутылок отменного коньяку, одна из которых предназначается майору Пронину, привез материалы для книги об этой «древней удивительной стране».