Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Они вошли в обычную московскую комнату, служившую одновременно и столовой, и гостиной, и спальней, заставленную сборной мебелью, где резной дубовый буфет и обитая потертым бархатом кушеточка стояли тесно прижавшись друг к другу, точно в мебельном магазине.

– Нехорошо! Нехорошо, Елизавета Васильевна, забывать старых знакомых, – шутливо сказал Полторацкий, с покряхтываньем присаживаясь к обеденному столу. – Я-то ведь еще помню, как Алексей Семенович упрекал вас в том, что вы ко мне неравнодушны… Зря, видно. – Он взглянул на Виктора. – А это…

– Железнов, – назвал себя Виктор.

– Тоже занимается… бактериологией, – добавил профессор подумав.

– Что вы, Яков Захарович, я вам очень рада, – сказала Бурцева, смущаясь еще больше.

– Ну как вы? Как живете? – полюбопытствовал профессор."

"Минут пять расспрашивал он Елизавету Васильевну о ее жизни.

После смерти мужа Бурцева изучила стенографию, служила на крупном машиностроительном заводе, жила вместе со старшей сестрой – та занималась хо­зяйством…

– А мы к вам по делу, – внезапно сказал Полторацкий, прервав расспросы. – Помните, у Алексея Семеновича были всякие там тетради, записи опытов и прочее… Сохранились они у вас?

– Алешины записки? – переспросила Елизавета Васильевна и покраснела еще сильнее. – Как могли вы подумать, что я их… – сказала она с упреком и не договорила. – Как лежало все в столе у Алеши, так и лежит.

– А вы не сердитесь на меня, – смущаясь, сказал профессор. – Я сам все свои бумаги порастерял…

Он сердито посмотрел на Виктора – виновника и этого разговора, и того, что профессору приходилось врать, и решительно сказал:

– Тут у нас некоторые опыты думают повторить. С какой же стати пропадать трудам Алексея Семеновича… Так вот, – попросил он, – не одолжите ли вы мне эти записки на некоторое время?

– Отчего же, – просто согласилась Елизавета Васильевна. – Мне не жалко…

Она вышла в соседнюю комнату, и слышно было, как вполголоса переговаривалась с сестрой, потом зазвенели ключи, слышно было, как выдвигаются ящики, и вдруг Елизавета Васильевна негромко вскрикнула и заговорила с сестрой тревожнее и громче…

Растерянная, вышла она к гостям, следом за ней показалась в дверях и ее сестра.

– Я не понимаю, Яков Захарович… – сказала Бурцева запинаясь. – Ящики стола, где лежали рукописи Алеши, пусты… И Оля говорит – к ним не прикасалась. Никто из нас несколько лет не заглядывал в стол…

Профессор растерянно взглянул на Виктора. Тот встал.

– Вы, может быть, разрешите нам взглянуть? – спросил он.

– Да-да, – поспешно сказала Бурцева. – Я сама хотела вас просить. Прямо что-то непонятное…

Вместе вошли они во вторую комнату.