Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Эти письма, кстати, не твои, и адресованы не тебе, их писала твоя мама.

— Ты уверен? И действительно разыскал эти письма?

До этого Ганс еще сомневался, но сейчас был убежден — если его собеседница знает о письмах — значит, она имеет прямое отношение к девушке из войны — Ирме Раабе. И ее тоже зовут Ирма… Это не совпадение…

— Ага, значит, тебе известно, что они существуют, — удовлетворенно констатировал Ганс."

"— Я слышала только, что они могли быть написаны, — в голосе Ирмы уже слышались не раздражение, а неопределенность, удивление.

Для удобства Ганс решил впредь именовать ее Ирмой-младшей.

— Я их читал. Не волнуйся и не возмущайся: читал, не подозревая, что когда-нибудь разыщу дочь той девушки из войны.

— Как пошло читать чужую почту, — с презрением процедила Ирма.

— Бить по голове велосипедной цепью, согласись, тоже не очень порядочно, — съязвил Ганс.

Ирма вздохнула в трубку, тихо спросила!

— Они у тебя?

— Да. Уточняю еще раз: не подлинники, а копии, снятые с них. Работа хорошая, читается каждое слово. Но я знаю и человека, у которого оригиналы.

Ирма-младшая размышляла над обрушившейся на нее информацией — невероятной, неожиданной, словно бы сигнал из иных миров. У нее вскоре прошла первая растерянность, и она снова заговорила жестко и твердо:

— Я не желаю слышать об этом позоре нашей семьи.

Ганс обозлился:

— Послушай, психопатка… Я не знаю, что там тебе напели твои коричневые наставники. Одно могу сказать: это не позор, а легенда, которой можно гордиться. И перестань хамить — речь идет о твоей матери! — Он решил больше не церемониться. — Придешь или нет? Мне некогда с тобой болтать, в конце концов это твои дела.

— Подожди, не вешай трубку. Как они к тебе попали?

— Не могу по телефону. У нашей ультрадемократической системы слишком развито любопытство к личной жизни своих граждан. Так придешь?

— Говори, куда?

— Одно условие: свою ораву с собой не тащи. А то я приглашу рабочих ребят и коллег-студентов. И ничего хорошего, как ты представляешь, не получится.

— Куда? Когда?

— У старой пинакотеки.

— Там же полно туристов. Как мы найдем друг друга?

— Я буду держать в руках плакат: «Долой новых коричневых!» — съязвил Ганс. Но сообразив, что девушка может воспринять его слова всерьез, поспешно добавил: — Не пугайся, это шутка. Я тебя запомнил еще по той демонстрации, сам подойду.

Они условились о времени, и Ганс с облегчением повесил трубку. Что же, часть дела сделана, теперь остается надеяться, что эта девица со своими дружками не устроит никакой провокации. С них все станется: из-за пустяка затеют скандал, драку, пустят в ход гирьки на гибких шнурах, а то и кастеты.

Во время нападения на демонстрацию они действовали нагло и безжалостно — били так, словно с цепи сорвались.