Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Первым среди них было донесение командира партизанского отряда о том, что связной Пастух схвачен гестапо и после пыток расстрелян, никого не выдав. Впредь на связь будет выходить партизан по кличке Тополек, проверенный в боевых действиях и вполне надежный товарищ.

…Ганночка Адабаш вместе со своим братом Егором Ивановичем была в отряде с первых дней его основания, с тех самых дней, когда небольшая группа коммунистов и комсомольцев вырыла землянку, собрала на месте жестокого боя оружие, когда спокойно, как о необходимости делать тяжелую, но обязательную работу, командир, назначенный подпольным райкомом партии, сказал: «Будем воевать».

Ее первое задание было простым. Надо незаметно пробраться в районный центр, километров за тридцать от базы отряда, найти сапожника по имени-отчеству Степан Макарович, передать ему, что родственники его здоровы, чего и ему желают. Только позже Ганночка узнала, что сапожник Степан Макарович — секретарь подпольного райкома. Известно это ей стало тогда, когда в домик Степана Макаровича нагрянули гестаповцы, он отстреливался — кончились патроны, и он неторопливо вышел на крылечко, швырнул гранату под ноги себе и тем, кто уже протянул к нему руки, чтобы схватить и связать.

Но это случилось позже, а пока Ганночка ходила по селам, не раз бывала и у него — пожилого человека, с ладонями, отполированными смолкой, иссеченными дратвой. Он называл ее внучкой: «Кем ты станешь после войны, внучка? Доктором? Вот победим и в самый лучший институт тебя направим — по рекомендации партизанского отряда».

Победили… Ганночка закончила медицинский институт, а на скромной могиле Степана Макаровича — столбик со звездой, и проносятся над нею ласковые ветры, шумит вытянувшаяся к небу и солнцу березка, которую в сорок пятом посадила она, Ганночка.

А тогда ходила в любое время, днем и ночью, по всем селам округи — «штопала» подпольную сеть, если гитлеровцы где-то ее обрывали, передавала приказы и приносила донесения, выводила одних людей на прямые стежки, которые заканчивались за линией фронта, у своих, и встречала других, прибывавших оттуда.

Однажды командир ей сказал:

— Ты, Тополек, знаешь столько, что мне даже страшно становится…

Он запнулся, не договорил, потому что, видно, хотел сказать: «Страшно становится, как подумаю, что станет с подпольем, если тебя схватят и ты под пытками заговоришь».

Странно, но в то время Ганночка редко думала о смерти. На ее глазах умирало много людей — и близких, и совсем незнакомых. Иногда, пробираясь в села и поселки, она видела убитых, трупы прямо у дороги, доводилось ей застывать у виселиц, отмечавших жестокий путь карателей.