Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Конечно же, слышала! И не только слышала, но и видела его самого, ведь в ее доме шла пирушка после того, как каратели повесили партизана на крыльце сельсовета. Как же он не догадался об этом раньше!"

"— Совсем забыл, что вы ведь тоже в нашей области жили, — сказал Алексей. — От вашего села до Адабашей совсем недалеко, рядом они.

— Откуда знаешь, где я жила? — подозрительно спросила старуха.

Алексей не стал скрывать:

— По документам вашей дочери. Вы в каком году сюда перебрались?

— После того, как Зинка срок отбыла. Не захотела в родных местах оставаться — там всякий в нее камнем бросит.

— Но ведь чтобы такой дом купить, нужны немалые деньги.

Старуха повздыхала, поворочалась на кровати, размышляя, видно, сказать или не сказать, но парень внушал доверие, был почти земляком, да и внезапная смерть дочери заставляла ее по-иному взглянуть на некоторые стороны прошлой жизни. Она призналась:

— Деньги Зинка дала. Потому и спокойно ждала моей смерти, я здесь хозяйкой только числилась.

— Откуда у нее такие средства? — поинтересовался Алексей, хотя кое о чем начал догадываться.

— У нее и спроси, — ехидно прошамкала старуха.

Но Алексей спросил о другом:

— Бабушка, это Ангел к Зинаиде приходил?

Старуха долго молчала, и Алексей начал беспокоиться, не стало ли ей плохо. Он хотел было подойти к ней, но следователь, более опытный в общении с такого сорта людьми, жестом остановил: не торопись. Старуха молчала долго, она ушла воспоминаниями в свое далекое прошлое…

…Денщик Ангела неожиданно привязался к ней, все норовил почаще проведывать, если случалось команде быть поблизости. Назвался он Пашей. Любил степенно посидеть за столом, поговорить о делах по хозяйству. Или брал топор, шел чинить забор. Глафира только удивлялась: вокруг ее дома одни сгоревшие хаты, а этот забор чинит. Да, странный был мужик — карателям служил, а мучился и каялся как — не приведи господи. Однажды приехал с какой-то акции, трясется весь, слезы на глазах, лицо серое. Не могу, говорит, видеть, как детей убивают. Стариков — ладно, куда ни шло, а детей за что? Это он так неизвестно кого спрашивал. Глафира тогда ему выговаривала: чего это тебя колотит, запрягся с ними в один хомут — тащи. Он и рассказал, что в начале войны попал в плен, подыхал в лагере, а тут вербовщики повадились агитировать — большевикам уже крышка, надо подумать о себе, выжить, приспособиться к новым порядкам. Он подписал обязательство, решил, что как осмотрится — уйдет к своим. Так некоторые из пленных думали себе в утешение, но немцы не были простаками. Его подкормили, обмундировали и однажды на рассвете приказали расстрелять пленного командира Красной Армии.