Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— Ничего спешного? — обеспокоенно поинтересовался председатель.

Алексей за недолгое время своей работы уже успел заметить, что люди как-то подтягивались, настораживались, узнав, что перед ними сотрудник органов государственной безопасности. В большинстве случаев это была готовность помочь в тех важных обязанностях, которые не зря ведь именуются государственными.

— Нет-нет, — ответил Алексей, — этому делу уже почти сорок лет, при таких сроках несколько дней особого значения не имеют.

С жильем все образовалось просто. У колхоза была своя гостиница, небольшая, пристроившаяся рядом с Домом быта. У крыльца ее шелестели березки, и Гера всплеснула руками: «Какая прелесть!»

Алексей и Гера загнали машину во двор гостиницы, положили вещи в своих комнатах и выбрались погулять. Вечер стоял хороший, хотя в последние дни немного похолодало. Так всегда бывает, когда цветет черемуха. Густые заросли ее укрыли берега близкой речки, гибкие ветви согнулись под тяжестью цветов. Пряный их запах тревожил. Алексей тронул густо-густо усыпанную цветом ветку — тихо поплыли под ветерком нежные белые лепестки. Черемуха словно отряхнулась от того, что отцвело, привяло, отжило свое.

Они шли узенькой тропкой вдоль реки, вьющейся среди луговых трав, совсем рядом ликующе звенел крик какой-то птахи — она словно в медную дуду трубила.

— Не хватало еще соловьев, — пробормотала Гера. Она притихла, шла молча, по деревенскому обычаю слегка помахивая перед собой сломанной веточкой.

— Будут и соловьи. Чуть позже, ближе к полуночи, — сказал Алексей.

Он тоже чувствовал себя немного скованно, может быть, потому, что и эта вечерняя тишина, и открывавшиеся взгляду просторы, и весь вечер, настоянный на ароматах цветущих трав, настраивали на грустный лад.

— Может быть, их вели именно здесь, — тихо проговорила Гера.

Они еще недолго погуляли вдоль речки. Гера набрала немного полевых ромашек:

— Пойдем туда?

— Хорошо, — ответил ей Алексей. Он все оттягивал минуты этой встречи.

Они пришли к памятнику погибшим Адабашам. Гранитные плиты полукольцом опоясали землю, в центре очерченного ими круга коленопреклоненная женщина держала горсть земли. Она, видно, с трудом подняла руку для того, чтобы бросить горсть в могилу, которую суждено ей видеть вечно. На плитах было выбито около двухсот фамилий и возле каждой — возраст погибшего. 96 лет было патриарху рода Адабашей, два месяца — самому младшему.

Гера тихо-тихо подошла к женщине и вложила в ее протянутую руку полевые цветы.

О памятнике в селе заботились, вокруг него были разбиты цветники, под сиренью стояли скамейки.

— Посидим, — предложила Гера.

Они долго в молчании сидели у памятника, и казалось, гранит его источал тепло ушедшего дня.