Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Мы знаем, что в октябре сорок седьмого он еще был на территории Польши…

Значит, Мудрый считает, что Шпонтаку не удалось, как и некоторым другим, уйти за кордон…

У агента был тихий голос, и Лесе пришлось напрягать слух, чтобы расслышать его вопросы.

— Но ведь этого мало, чтобы отыскать человека, который прячется от всех, — сказал агент.

— Конечно, поэтому вы должны познакомиться с жизнью Шпонтака. Возможно, он сейчас скрывается у людей, с которыми был связан в прошлом.

И Мудрый в нескольких словах пересказал то, что было зафиксировано о Шпонтаке в картотеке СБ.

Лесе был по целому ряду причин крайне интересен этот разговор, и она подсела ближе к окну — велся он на первом этаже, в комнате, окно которой выходило в сад, и поэтому его не посчитали нужным закрыть. Вечер стоял на редкость тихий, и было бы тяжело беседовать в закупоренной комнате.

— Шпонтак в 1939 году, — повествовал Мудрый, — на территории Западной Украины вступил в молодежную организацию «Сич». В том же году он вместе с группой молодыков перебрался в Братиславу, навстречу гитлеровскому валу. Гитлеровцы переправили его в Ганновер и запрятали в лагерь для беженцев. Из лагеря Шпонтак бежал.

«Фашисты в это время вовсю готовились к нападению на СССР, — отметила Леся, — им требовались люди для создания „пятой колонны“, и в лагерях они подбирали всех, кто был пригоден. Побег был инсценирован…»

— Шпонтак объявился в Берлине. Один из наших людей, — рассказывал Мудрый, — рекомендовал Шпонтака в УНО*[""66]. Он стал одним из помощников Сушко, который возглавлял эту организацию в Берлине.

В июле 1941 года Шпонтак получил приказ уйти на территорию УССР…

— У Яна тогда были документы на имя Козака: Ян Козак. Он добрался до Львова, вошел в контакт с немцами и был принят на работу в оккупационную администрацию. Сначала работал в магазине Добровольского, потом под собственной фамилией служил в IV комиссариате украинской полиции Львова.

«Гестапо посадило его в магазин, — прокомментировала Леся, — слушать, запоминать, выявлять оставшихся в живых сторонников Советов. Когда надобность в маскировке отпала, Шпонтаку вернули прежнюю фамилию. Думали — победили окончательно, и пусть теперь, мол, другие прикрываются „легендами“».

Мысли Леси «наслаивались» на тихие голоса Мудрого и агента. Она давно заметила за собой эту привычку «видеть» то, о чем думала, и сейчас она зримо увидела Шпонтака в мундире полицая, с повязкой на руке, в пилотке; грохочут кованые сапоги, немецкая винтовка в руках — властелин тихого, утонувшего в руинах Львова."

"— В полиции по службе отличился и был направлен немцами на учебу в школу украинской полиции в Новом Сонче. Это было летом сорок третьего…

«Лето 43-го — страшные облавы на Львовских евреев.