Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Хотелось верить, что события последних недель ничего не изменили в его, Юлия Макаровича, положении: он ошибся вчера — Леся Чайка не могла быть в городе, она за кордоном, у Мудрого, скоро возвратится обратно, и вместе с нею придут помощь, инструкции. Злата — у Буй-Тура, и есть еще хлопцы сотника, можно будет больно кусать эту власть, поставившую Беса вне закона.

Юлий Макарович снова перебрал день за днем, как четки на связке, с того времени, когда появилась Злата. И снова пришел к выводу: он не ошибается, чекисты обложили со всех сторон. Очень умело обложили, так, что везде сходились концы с концами, не было только одного — ощущения безопасности.

Значит, решено: надо уходить.

Бес проверил пистолет, вогнал патрон в ствол, вскинул руку и прицелился в портрет Тараса Шевченко. Кобзарь смотрел на Беса мудро и отрешенно. Рука у Беса не дрожала, он это отметил, а еще подумал, что все-таки постарел: лет пятнадцать назад он бы так не колебался, сменил бы шкуру и опять кинулся бы на тех, кто отнял у него мечту."

"Рука не дрожала, и захотелось нажать на спусковой крючок. Давно не стрелял Бес, поручал это другим.

В карманы рассовал запасные обоймы. Жаль, что в этом бегстве Буй-Тур плохой ему, Бесу, помощник: сотня наверняка обложена, и Коломиец каждого пропустит внутрь кольца, но не выпустит никого.

Юлий Макарович снял чехол с пишущей машинки, переложил тонкую папиросную бумагу копиркой. Предстояло отдать последний приказ, ибо никто не освобождал его от обязанностей референта. И даже там, под крышей своей давней подруги, он все равно останется референтом службы безпеки краевого провода — такие, как он, на пенсию не уходят.

Откликнулась звонким треском машинка — Юлий Макарович печатал сноровисто. Легли на бумагу первые строчки:

«Надлежит разыскать особо опасного для нашего движения агента НКВД, известного под псевдо „Зоряна“, „Горлинка“, „Подолянка“, „Мавка“ и другими…»

Теперь следовало перечислить все, что знал Бес об этой девушке. Фамилия? Бес отстучал:

«Подлинная фамилия не установлена».

Подумал и добавил:

«Пользовалась документами на имя Марии Григорьевны Шевчук, Олеси Николаевны Чайки и другими…»

Юлий Макарович скрупулезно перечислял приметы девушки, которой он сам в свое время дал имя Гали Шеремет.

Он теперь был уверен, что на Запад все-таки кто-то ушел. И этим «кем-то» могла быть только Галя: для такого пути требовался ее опыт. Ведь Леся Чайка ходила у нее всего лишь в помощницах. Они обменялись на ходу своими «легендами» и именами — хороший дуэт получился у этих девчат.

Бес размышлял обо всем трезво, как и подобает сильным людям, одинаково спокойно встречающим и удары судьбы, и ее подарки.

Он допускал, что в своих расчетах может ошибиться.