Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

И решил, что надо бы послать ее людям, которым будет она небезынтересной. «А что, — пробормотал про себя, — посмотрим, проглотят ли эту пилюлю Боркун и Мудрый…»

Он ненавидел тех, кто сломал его жизнь, капля за каплей потчуя националистической отравой.

— Пусть подавятся своим варевом, — процедил злорадно странный человек Щусь, надписывая на конверте адрес.

Глава XVII"

"Коломиец и Буй-Тур встречались теперь часто. Полковник приглашал Буй-Тура на чашку чаю к себе в кабинет, и разговор у них тянулся иногда до полуночи. Как это ни странно, но именно в тюрьме Буй-Тур впервые за последние годы почувствовал себя человеком. Кончилась дикая безнадежная гонка по лесам. Не надо было ни самому стрелять, ни спасаться от выстрелов. Полегли в лесах, крепко сели в лагеря хлопцы его сотни.

Охрана в разговоры с ним не вступала и вообще относилась равнодушно. Следователь вел допросы неторопливо, не кричал, наоборот, вроде бы относился к его показаниям с доверием.

— Меня расстреляют? — спросил его Буй-Тур.

— Меру наказания вам определит суд.

— Почему обращаются со мной на «вы»? На моих руках кровь…

Буй-Тур протянул вперед руки — сильные, с широкими ладонями. Растопыренные пальцы чуть подрагивали.

— Нервы шалят… — отметил следователь. — Надо показать вас врачу.

Буй-Тур едва не взвыл от тупой, саднящей боли, ударившей в сердце. Его, лесного волка, показывать невропатологу?

— Меня не в больницу, а в клетку железную надо, — процедил сквозь зубы. — Чтобы все видели, какие на внешний вид бандиты…

Следователь хотел сказать, что Буй-Тур не первый из лесных «гостей» после поимки занимается самобичеванием, бандит пошел удивительно однообразный — сперва шкодит, потом исступленно кается. Но сдержался. Следователю надлежало вести допросы ровно и спокойно, ничем не выдавая своих подлинных чувств. И все-таки Буй-Тур не принадлежал к разряду обычных лесных бандитов, это следователь определил быстро. Сотник был из числа тех обманутых, кто на первых порах, во всяком случае, искренне верил, что он «борец» и «лыцарь». У себя в камере Буй-Тур ночи напролет сидел, уставившись в стену, один на один со своими думами.

У него не было желания жить, и он сказал об этом Коломийцу.

— Легкий выход, — ответил полковник. — Вы нашкодили и исчезли… А кому-то за вами кучи грязи разгребать?

— А что я могу? — У Буй-Тура вошло в привычку разговаривать, не поднимая тяжелую, с густым чубом голову.

— Почему ваша сотня последние месяцы затаилась, отказалась от налетов и терактов*[""59]? — резко спросил Коломиец.

Буй-Тур еще ниже опустил голову.

— Боялись носа показать.

— Неправда, — уверенно сказал полковник. — Мы знаем, что у вас был приказ: затаиться, выждать время, сберечь людей и ждать особых указаний.

— Да.