Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Сотня его совершала налеты на села, перехватывала партизанских связных, вместе с гитлеровцами участвовала в карательных акциях. Любил Рен в молодости въезжать в притихшее от страха село на белом коне. А там, где Рен появлялся, оставались лишь пепелища и расстрелянные.

После ухода гитлеровцев у Рена сохранились прочные базы — бункеры, построенные организацией Тодта специально для националистических «друзей». Бункеров было несколько: Рен маневрировал, изворачивался, ловко уходил от облав. Вроде бы ему очень везло. Но дело было не только в везении. Куренной в совершенстве владел приемами тайной войны, в свое время числился в специальной школе абвера не в последних учениках, годами накапливал бандитский опыт.

Куренной Рен был молчаливым, кряжистым. Лицо его изрезано ранними морщинами, в чубе густо серебрилась седина. Говорили люди, что не знал Рен, что такое жалость. Он выше всего ценил другое качество — страх. И когда однажды в его сотню пришел какой-то хлопчина и сказал, что хочет добровольно встать под знамя славного батька Рена, куренной приказал пристрелить его. Не верил, что кто-то может добровольно прийти к нему. Пополнял свою сотню другим путем. Налетал на село, и его люди ловили молодых-парней. Другие волокли к майдану активистов, всех, кто под руку попадался.

Рен спрашивал у какого-нибудь хлопца:

— Хочешь в сотню?

Тот пришибленно молчал, переминаясь с ноги на ногу.

— Дайте ему карабин! — приказывал Рен. Против парня ставили односельчанина-активиста.

— Убей его, он предал неньку-витчизну коммунистам и москалям.

Хлопец, случалось, швырял винтовку на землю, кричал больно и гневно:

— Убей лучше меня, бандюга проклятый!

Рен стрелял, и падал хлопец, а бандеровец вызывал другого. И снова:

— Хочешь в сотню, воевать против коммунистов?

Уловив чуть заметный перепуганный кивок, приказывал:

— Убей его! — тыкал нагайкой в сторону избитого, истерзанного ожиданием смерти селянина.

И, случалось, гремел выстрел. Рен удовлетворенно кивал: прошел хлопьяга аттентат*[""57], кровь держит любого на привязи крепче всяких там слов и клятв.

Тактика у куренного была простая: он совершал налеты на села далеко от своих баз. Село еще горело, а Рен уже стремительно уходил со своей бандой в глубь леса, заметал следы, петлял по непролазным трущобам.

Одновременно был Рен и руководителем — проводником краевого провода. Впрочем, к тому времени все рефентуры провода — пропаганды, хозяйственную и другие — разгромили чекисты. Уцелел лишь референт службы безпеки Сорока со своими людьми. Они обеспечивали банде «тылы», снабжали информацией, расправлялись с теми, у кого возникало желание уйти из леса.

Рен сидел в лесу, Сорока — в городе; они регулярно обменивались «штафетами» и грепсами.

Мудрый высоко ценил Рена.