Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

К националистам прибился случайно — побоялся после войны возвращаться на Украину, откуда вывезли его в сорок третьем фашисты в качестве «рабочей силы». Поверил националистам, а потом почти открыто жалел об этом.

— Не оскорбляй! — Когда Злата сердилась, глаза у нее выцветали от ярости.

— Мы сами себя лишили родины…

Злата донесла на близкого ей человека в службу безпеки.

Гости собрались, когда часы в гостиной пробили восемь.

Приходили по одному. Хлопцы из СБ принимали у них пальто и шляпы. Встречал гостей лично редактор Макивчук.

— Степан, дорогой! Какое счастье видеть тебя! — с неподдельным восторгом обнял он Мудрого.

Степан искоса глянул на охранников, недовольно проворчал: «Пистоли поховайте, выдно…» Это были его люди, и сюда он пришел не только, чтобы провести вечер в кругу близких соратников, но и проверить, все ли в порядке в только что прорезавшемся «голосе вильных украинцев».

Пришел Боркун. Он доброжелательно поздоровался с Мудрым, подчеркнул:

— И вы завитали? Радый…

— Хлопцы! Помогите же уважаемому гостю снять пальто, — подкатился к нему Левко Степанович. Казалось, он светился от радости.

Появилось несколько сотрудников редакции. И Мудрый и Боркун их хорошо знали, сами рекомендовали в штат. Точнее, подобрали этот штат, а потом уже редактора, которому сказали: «Вот ваши сотрудники, делайте с ними газету». Впрочем, в немногочисленной украинской колонии все знали друг друга. И не только в лицо, а до мелких деталей официальных биографий, до привычек и странностей."

"Гости вели себя чинно, степенно обменивались приветствиями, вежливо уступали дорогу у двери в гостиную. Так же чинно вели себя в свое время их родители, собираясь на день именин или иное торжество в далекие дореволюционные дни в местечках, на той далекой, старой, доброй Украине, где служили управляющими, директорами гимназий, владели хуторами и сахарными заводиками.

Как Евгения перенесла в «арийский» особняк герань и вышитые полотенца, так и они цепко сохранили и берегли традиции старого мира, вывезенные десятки лет назад с украинской земли.

Они любили вышитые сорочки и жупаны, по воскресеньям — вареники вместо сосисок, тщательно берегли те немногочисленные реликвии, которые удалось прихватить с собой и которые подчеркивали их принадлежность к неньке-Украине.

Но больше всего на свете они любили воспоминания: о беззаботных днях на отцовских вишневых хуторах, о Львове и Киеве — прекрасных городах, где многие из них обучались наукам, о встречах с «корифеями украинской национальной мысли» и своей неустанной работе на ниве пробуждения национального сознания.

Еще недавно многие из них с гордостью называли имена «друзей» из высших сфер «третьего рейха».