Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— А за что вы получили два Георгиевских креста?

— По совокупности… За службу царю…

— По совокупности вы случайно не знали Анджиевского Григория Григорьевича?

— Анджиевского?! Я много слышал о нем… Видеть не приходилось… Нет, не приходилось, — после некоторого раздумья медленно произнес Карпецкий.

— И даже на месте казни?

— Я имел в виду… живого.

— При каких обстоятельствах был арестован и казнен Анджиевский Григорий Григорьевич?

При этом вопросе Карпецкий настороженно посмотрел на меня.

— Повторяю, Анджиевского я видел только мертвого, после казни… Он, кажется, целые сутки висел в Пятигорске… К его аресту и казни я не имел никакого отношения.

— Карпецкий, как вы бросили на произвол судьбы свою первую жену?

— Жену? А вы что, ее знали? — стараясь сохранить спокойствие, спросил Карпецкий.

— Отвечайте на вопрос.

— Не помню, как все это случилось…

— А вы помните, что хранили под паркетом у себя в комнате?

— Под паркетом… у себя в комнате…

— Да.

— У себя… в комнате… — По всему видно, что этот вопрос застал Карпецкого врасплох. — Браунинг, — наконец выдавил он из себя.

— Вам предъявляется бельгийский никелированный браунинг за № 018171. Это ваш браунинг?

Карпецкий взял браунинг, повертел его, а затем дрожащими руками положил на стол.

— Да, этот браунинг принадлежит мне.

— Что вы рассчитывали с ним делать?

— Защищаться… или же… — сказал Карпецкий и вдруг замолчал.

— Карпецкий, если вас сейчас повезти в Пятигорск и показать старожилам, как бы они отреагировали?

— Если бы узнали, наверное, повесили бы, — тихо ответил он.

Допрос продолжался до позднего вечера. Мы понимали, что Карпецкий больше ничего не скажет о своей работе у атамана Шкуро, а документов, которые могли бы его изобличить, у нас не было. Чувствуя это, Карпецкий уходил от ответа на те вопросы, которые могли бы ему повредить. Да к тому же возраст и давность совершенного преступления давали ему надежду на снисхождение. Тем не менее к концу допроса Карпецкий на вопрос, в чем же все-таки он считает себя виновным, ответил:

— Гражданин следователь… По роду своих обязанностей я арестовывал и предавал суду революционно настроенных людей… Как позднее понял, в этом была моя вина перед богом и… властью Советов… Но что я смог сделать?.. Я… слабый… человек. Мне плохо… дайте воды… воды… — и Карпецкий повалился со стула.

Пришлось вызвать врача. У Карпецкого был сердечный приступ, врач долго приводил его в чувство.

Посоветовавшись с прокурором, мы отпустили Карпецкого домой, порекомендовав ему вспомнить о своей деятельности в армии атамана Шкуро… На этом месте я сделал паузу.

— Откуда у вас была фотография Карпецкого? — вдруг раздался вопрос из задних рядов.

— А как вы думаете? — спросил я.