Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Я сидел перед чекистами опустив голову, разбитый, подавленный. Что я мог им сказать? Конечно, мне хотелось услышать что-то утешительное о брате, о его жизни, но не поворачивался язык спросить об этом."

"— Вам могут позвонить, написать письмо, возможно, назначат встречу… — Полковник говорил медленно, с расстановкой.

Я поднял голову.

— Это будет только в крайнем случае… — вставляю я, вспомнив наставления Роджерса.

— Вот и мы говорим о крайнем случае, — продолжал полковник. — На встречу сразу не соглашайтесь. Если у вас не будет времени связаться с нами, потяните и поставьте нас в известность. Вот вам наши телефоны. — И он протянул мне листок бумаги. Затем внимательно посмотрел на меня и решил:

— Ну, а об остальном в следующий раз. Время у нас есть. Сейчас вы взволнованы. Немного отдохните, а затем мы через два-три дня встретимся и обо всем договоримся.

— Да… Да… Охотно, — согласился я.

Сегодня, разумеется, волнений было больше чем предостаточно. На всякий случай я спросил:

— Теперь писать не нужно?

Чекисты невольно переглянулись.

— Вы имеете в виду Роджерсу? — спросил полковник. — Пока нет… Когда надо, мы скажем. Конечно, он не успокоится и, возможно, пойдет на шантаж. Но опасаться вам нечего.

Кажется, я не все понял. Полковник догадался, о чем я думаю.

— Что касается брата, то переписку с ним прекращать не надо. Переписывайтесь, как ни в чем не бывало. Держите нас в курсе всех ваших дел.

— Да, да…

— И на прощание последний вопрос… Дочь ваша встречается с сыном Фокина по-прежнему?

— Да.

— Ну и правильно. Пускай молодые люди сами улаживают свои дела.

…Ушел я, когда начало смеркаться. Порывистый ветер поднимал пыль, метался по улице. Но я не обращал внимания.

Вечер… Обыкновенный московский вечер, когда все куда-то спешат. Я шел медленно. Мне хотелось улыбаться и здороваться с каждым встречным.

Удивительное настроение…

Я шел, помахивая пустым портфелем, как приезжий, который неожиданно попал в большой город и сейчас с интересом и восхищением осматривается по сторонам.

Портфель стал легким, почти невесомым, хотя я вынул из него только тюбик «Поморина», фотоаппарат «Минокс», которым меня снабдил Роджерс, и пачку писем.

С письмами внимательно ознакомятся и вернут…

Кажется, прошла целая вечность и я с невероятным трудом дождался вот этих минут. Я могу просто идти, не страшась и не оглядываясь. Я могу думать о чем-то хорошем… Хотя сразу невозможно забыть недавние события.

Улицы Вены… Роджерс… Растерянное лицо Зори… Опять Роджерс…

Людской поток торопливо растекался по улицам, нырял в метро, в подземные переходы.

Рабочий день позади. Люди возвращались по домам. И никто из них не подумает обо мне: человек вырвался из беды, и не простой, а страшной беды.