Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Был все же человеком… И продался за тридцать сребреников.

— Что делать, ты привыкнешь… Привыкнешь… — бормотал он.

Мне казалось в этот момент, что он меня не слушает, а думает о чем-то своем.

— Я думал, что все будет выглядеть иначе…

— Как это иначе? — не понял я.

— Некоторые общие сведения… — лепетал брат. — Общие… И они успокоятся.

Неужели и у меня такой же ничтожный вид, как у Зори? Это же не человек, это тряпка.

— Но они вцепились… Они могут мертвой хваткой… — продолжал он.

— А если и тебе… Если нам вдвоем вернуться и все рассказать?

Зоря пугливо оглянулся,

— Тише… Там сразу расстреляют. В лучшем случае — пятнадцать лет. Такое не прощают. Мне точно конец… Теперь уже поздно.

— А если нет… Можно и отсидеть.

— Отсидеть? — прошептал Зоря. — Заживо себя в могилу закопать? Сколько мне лет… Ты подумал?..

Он с нескрываемой злостью смотрел на меня… Как Зоря изменился! Из жалкого, несчастного он неожиданно превратился в человека, готового броситься на родного брата.

Крепко же его помяли в этом мире… Наверное, и я буду вот таким. Спасая свою шкуру, не стану щадить ни друзей, ни родных.

— Прости… — прошептал он.

Некоторое время мы шли молча, не обращая внимания на шум нарядной улицы. Здесь, в центре, словно какой-то праздник. То там, то здесь стоят группами модно одетые молодые люди, кто с гитарой, кто с магнитофоном. Кругом музыка, песни и даже танцы.

— О чем думаешь? — опросил я.

— О тебе, о себе. Могло быть все иначе, не будь их.

— И будь мы получше, — добавил я."

"— Успокаивай себя тем, что не мы первые и не мы последние. А что делать? Мир таков. Все в нем продается, все покупается.

— У тебя плохо на душе?

— Как здесь говорят, «улыбайся, если даже на душе скребут кошки».

. — У нас говорят иначе — «если на сердце скребут кошки, значит, в нем завелись мыши»,

— Так оно и есть.

— Зоря, скажи откровенно, ты очень зависишь от Роджерса?

— Я даже не могу сказать тебе как… Это он… — Зоря испуганно оглянулся.

— Значит…

Зоря посмотрел на меня и больше ничего не сказал. Мы молча свернули с улицы к пустынной набережной.

— Ты его боишься, скажи честно?

— Да, боюсь. Он может все… Но не будем об этом…

Мы остановились и, облокотившись на перила, стали смотреть на темные воды Дуная.

— Помнишь, Алексей, нашу речку в деревне? — вдруг сказал Зоря.

— Помню, все помню… Вернуть бы все это и начать жизнь сначала… — Я обнял его за плечи.

— И несмотря ни на что, завидую тебе. У тебя есть Родина. У меня уже не будет Родины…

— Которую я предал как последний подонок… — зло добавил я.

— Тем не менее ты едешь туда. Будешь там жить. Там умрешь. У себя. Дома…

Но Зоря не договорил. Он все время озирался. Он боялся кого-то невидимого.