Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Кого-то ругали из министерства… Кто-то мешал им… Шутили — в случае чего — сжечь их лучом… Радовались как дети результатам государственных испытаний на полигоне».

Я в ужасе обхватил голову руками. Неужели это не сон? И не верю сам себе. Неужели я мог это спьяну выболтать? Сколько раз меня за это прорабатывала Маринка. Выходит, мало. Черт бы меня побрал…

Я смотрю на самодовольно ухмыляющегося Роджерса. Как он противен мне сейчас. С каким удовольствием я расквасил бы ему морду. Но где взять, силы, решительность?

— Кажется, это у вас называется разглашением государственных секретов? — сказал Роджерс и спрятал магнитофон в карман.

Когда это было? Неужели я окончательно терял контроль над собой? Что они со мной сделали?

Да… А я хочу кого-то обвинить. Но болтал-то я… Голос мой. А слова-то какие — «полигон», «разработка», «испытания»…"

"— А ведь вы, насколько мне известно, — сказал Роджерс, — должны были давать подписку о неразглашении секретных сведений, где работаете. Знаете, что за это полагается? Так-то вот. Подумайте. Не спешите с ответом, У вас есть еще время.

Остаток пути мы ехали молча. Роджерс, очевидно понимая мое состояние, старался на меня не смотреть.

Только когда мы остановились у дома, он коротко сказал:

— Игра стоит свеч… И не вздумайте болтать.

Мы даже не попрощались… А раньше без объятий не обходилось.

Я с трудом поднялся в комнату. Зоря, осмотрев меня, встревоженно спросил:

— Что так долго?

— Так получилось…

— Ты себя плохо чувствуешь?

— Очень, — ответил я.

Мы немного помолчали. По всему было видно, что брат ждет, когда я заговорю.

— Где Фани? — зачем-то спросил я.

— У себя. Да говори же, что с тобой, на тебе лица нет.

Я зачем-то подошел к нему и прошептал на ухо:

— Мне нужно с тобой поговорить…

— Но не здесь. Давай выйдем… — прижимая палец к губам, тихо произнес Зоря. — Пойдем на набережную.

Он не без основания считал, что Роджерс будет следить за каждым моим шагом, будет подслушивать каждое слово.

Мы вышли из дому. На улице зажглись первые рекламы, мягко покачиваясь, мчались машины. Вот и набережная. Река плавно текла, тихо омывая своими волнами бетонные берега. Зоря огляделся вокруг.

— Так что случилось? — торопил меня Зоря.

Я тоже оглянулся по сторонам. Набережная жила своей обычной жизнью.

— Не знаю, с чего начать. Голова ни черта не соображает. Понимаешь… Сегодня такая была катавасия… Просто не знаю, с чего начать…

Я хотел как можно мягче рассказать об этом ужасном предложений Роджерса. Мне было жаль брата… Мало ему своих бед… А тут еще я со своими несчастьями.

— Говори, не тяни, — настаивал он.