Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Заводы, закопченные домики, оживленные пригородные станции…

Я, наверное, очень волновался, потому что даже не заметил, как поезд, замедляя ход, остановился у перрона.

Да… Мне нужно занять свое место. Люди торопились. И я прошел в купе, примостился на своем диване и стал рассматривать невзрачный номерок, по которому брат сможет меня отыскать… Не по глазам, не по голосу, а по номеру.

Вагон пустел… Вдруг в купе ворвался полный розовощекий мужчина. Через секунду я оказался в его крепких объятиях. До сознания медленно доходили детали. Почему у него такие пухлые щеки? Большой живот. И весь он словно бочонок. Ну, допустим, потолстел, но голос тоже чужой… Язык! Конечно, и язык чужой.

Толстяк продолжал меня хлопать по плечу, обнимать, шумно и пыхтя радоваться, а я все не мог прийти в себя.

Кто это? Неужели это. мой брат?

Наконец он отступил, насколько позволяло тесное купе, чтобы лучше меня рассмотреть.

— Якый ты у мэне молодэц, Павлуха! Прыихав! — громко причмокивая, восхищался он.

«Почему Павлуха, при чем тут украинский язык?» — проносилось в моем сознании, прежде чем я понял, что передо мной стоял совершенно чужой человек.

— Алексей, а не Павлуха. Вы ошиблись.

— Как Олексий? А дэ Павлуха? Якэ у вас мисцэ? — все еще не понимая, что происходит, басил толстяк. И его маленькие глазки, вынырнув из-под жирных век, удивленно уставились на меня, потом на номер моего места.

— Седьмое, — сказал я.

— А мени трэба симнадцатэ. Пробачьте. Я вид щырого сердца… Пав-лу-ха! — закричал он, с трудом выбираясь из моего купе.

Я опять опустился на свое место. Почему-то эта, казалось бы, невинная ошибка испортила мне настроение.

В купе заглянул высокий, сухощавый, с родинкой на щеке, элегантно одетый мужчина.

Зоря! Конечно, это Зоря! Он не бросился ко мне, а только прошептал:

— Святая дева Мария! Наконец-то…

Мы не знали, что сказать друг другу. Не было шумных восторгов. Было только удивление и какая-то непонятная грусть.

У него влажно поблескивали глаза. Зоря и не пытался скрывать своего состояния.

— Наконец-то, — то и дело повторял он.

Прошел проводник, напомнив, что все пассажиры давно сошли и нам не мешало бы сделать то же самое.

— Ну конечно, конечно… — заторопился Зоря. — Надо спешить. Не хватало, чтобы нас затащили в тупик. — Он улыбнулся. Но улыбка его тоже показалась мне грустной.

— Ну, пойдем же, Алексей.

Мы оба были настолько взволнованы встречей, что пришли в себя уже позже, когда сели в машину. Зоря, осмотрев меня внимательно, произнес:

— Мне просто не верится, что ты рядом со мной. Алешенька, милый мой человек… Как я рад. Как хорошо и тепло у меня на душе.

— Я тоже рад.

О чем говорилось? Странно, но я не помню, о чем говорили с братом.

— И сколько же ты погостишь у меня? — спросил он.

— Две недели.