Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

— Собственно, все эти качества у вас уже есть, — продолжал полковник в том же тоне. В его усталых глазах, глядевших из-под стекол очков, Нина уловила что-то теплое, отцовское. А он и впрямь, будто угадав ее мысль, сказал:

— И у меня дочь. Такая же… Верочка.

Он присел на стул и замолчал. Левая бровь полковника вдруг запрыгала, скулы заострились. Сняв очки, он откинулся на спинку стула и необычно долго сидел в таком положении. Нина сразу поняла, что у этого человека большое горе и ему тяжело вспоминать о нем. Она растерянно глядела на Родина, не зная, что делать, спросить ли о чем, уйти ли. Но полковник уже справился с собой. Он снова выпрямился на стуле, надел очки и добрым взглядом посмотрел на Строеву.

— Да, Нина Викторовна, — сказал он, чуть покачивая головой. — Была у меня дочь, Вера. Погибла от бомбы в Ленинграде.

— Петр Васильевич… — тихо проговорила Нина, прижимая руки к груди.

— Да… Глядя на вас, Нина, я иногда вижу дочь. Так что будьте послушной дочерью, — добавил он, видимо, пытаясь вернуть себе душевное равновесие.

— Я всегда была и буду послушной. — Нина обрадовалась, что полковник шутит.

— Очень хорошо. Сейчас передам вам мой подарок.

Полковник прошел в свою комнату, вынул из ящика стола маленькую рубиновую звездочку и передал Нине.

— Вот. К сожалению, ничего другого у меня сейчас нет. Звездочка — она символизирует многое… Так что не обижайтесь на старика.

— Спасибо, Петр Васильевич. Я вам очень благодарна.

— А что подарил капитан Кленов? — неожиданно спросил Родин, хитро улыбаясь. Нина вспыхнула, опустила голову и не нашлась, что ответить.

— Неужели ничего не подарил? — продолжал полковник, все так же хитро улыбаясь. — Ай, как нехорошо. Что же это он?

— Он подарил мне стихи Симонова, — сказала, наконец, Нина, не поднимая глаз.

— Вот как! Молодец! Знает, что надо дарить девушке даже на войне.

— Капитан Кленов… — начала Нина, пытаясь переменить тему, но полковник сделал это сам.

— Сколько вам еще осталось дежурить? — спросил он, взглянув на часы.

— Еще два часа. Сегодня ночь спокойная.

— Да-а… — неопределенно протянул полковник. — Ну, я пойду в свой особняк. Если что — звоните или шлите посыльного.

Полковник Родин надел фуражку и вышел.

Безлунная августовская ночь дышала спокойствием и миром. Где-то далеко прогромыхал гром. Гром ли?… Трудно было представить, что всего в нескольких десятках километров отсюда идут бои. Там — передний край, линия огня и смерти. А здесь — тишина и безлюдье. Только изредка вспыхивающие и медленно гаснущие в темном небе разноцветные ракеты да непрерывно шарящие в густых облаках лучи прожекторов напоминают, что фронт близок.

Полковник Родин знал, что эта разлитая вокруг тишина — тишина кажущаяся, обманчивая.