Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

В начале девяностых эта простая мысль почему-то казалась приговором великой эпохе. Сегодня мы обретаем уверенность в том, что любая многонациональная культура — сверхцивилизация — живет собственными мифами, окрашенными глубоким созидательным смыслом. Знаковый образ майора Пронина вошел в нашу речь, чтобы напоминать о неутомимом аналитике, о человеке дела, не терпевшем инертности и безразличия к жизни. Оваловская прониниана вобрала в себя народные представления об идеальном контрразведчике — уравновешенном и мудром человеке, стойком государственнике, который вышел из простого народа и благодаря терпению и труду превратился в профессионала высочайшей пробы, первого среди равных в мировой разведке. Если такой образ стал фольклорным, — это отрадно. Возможно, новое время породит новых героев. Но, скорее всего, в каждом из них всегда будет что-то от Ивана Николаевича Пронина. Потому что майор Пронин уже давно завоевал себе место в сонме национальных героев, он и сам стал частью народной культуры.

Арсений Замостьянов

Лев Самойлов, Борис Скорбин.

Прочитанные следы.

Повесть

Часть первая.

Выстрел в лесу

Глава 1.

Письмо фронтового друга

Почтальон принес письмо с черным круглым штемпелем. На белом конверте четко выделялись слова: «Почт. отд. Мореходный, Крымской обл.» и дата «9-VI-54 г.». Адрес был написан знакомым крупным почерком: «г. Москва, В-25, Кошелевская набережная, 107, кв. 90. Профессору, доктору наук Андрею Николаевичу Васильеву и его супруге». Под линейкой, возле слов «адрес отправителя», значилось: «УССР, Крымская область, поселок Мореходный, Ореховая улица, дом № 5, И.С. Семушкин».

— Чудит старик, — сказал улыбаясь Васильев и помахал над головой конвертом. — Не хватало еще, чтобы Игнат приписал: «Бывшему гвардии капитану, командиру роты разведчиков, а также супруге профессора, преподавателю института иностранных языков доценту Нине Викторовне Васильевой».

Эту длинную фразу профессор Васильев произнес не переводя дыхания, на высокоторжественной ноте, а когда закончил, шумно выдохнул:

— Уф-ф!

— Пожалуй, для такого адреса на конверте места не хватит, — сказала Нина Викторовна, откладывая в сторону газету. — Я бы предпочла проще и короче: «А.Н. и Н.В. Васильевым».

— До такой неуважительной простоты и краткости Игнат никогда не унизится. Любит он пышные фразы! Ну ничего, скоро самолично пропесочу его как следует, чтобы он про все титулы и звания забыл. Поставлю его перед собой по стойке «смирно» и грозным голосом спрошу: «Докладывайте, бывший гвардии лейтенант Семушкин, долго вы еще будете чудить?»

— Ах, как страшно! Насколько я помню, Семушкин был не из пугливых.

— Да-а, — медленно протянул Васильев, и улыбка сразу же сбежала с его лица.