Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

А Овалов добавляет: Она была в своем роде уникум. Когда обижали лично ее, она сразу терялась и всегда готова была обратиться в бегство, но если неприятности грозили Марине, она превращалась в грозную медведицу. Она, как и Петрова, выказывает свое презрение к какафоническому заокеанскому танцу — этим роль Голант в повести исчерпывается — и все-таки мы запоминаем колоритную пианистку, ее смущение, ее комплексы. Такие героини оживляют повесть, оттеняя схематизм сюжета.

Сюжет… Чувствуется, что для “Букета алых роз” Овалов поскупился на полет фантазии. Фабула повести несравнима с “Голубым ангелом” и “Медной пуговицей”. В “Букете” важнее общая картина, которая должна производить впечатление сенсации. Головоломных тайн на этот раз нет. Следствие движется не без затруднений, но по предсказуемой колее. Немного жаль, что повесть с таким многообещающим названием (“Букет алых роз” — это броско, что очень неплохо для шпионской повести) не стала большой удачей маститого детективиста.

3"

"Повесть написана по иным канонам, нежели “Голубой ангел” и “Медная пуговица”. В “Букете” куда больше документализма, автор настаивает на политической актуальности своего произведения, намекая то на судьбу летчика Пауэрса, то на другие “сенсации дня”. Сказочный дух пронинских рассказов и повестей поменялся на фельетонную саркастическую обстоятельность. Кажется, что Овалов имел в виду именно “Букет”, когда утверждал, что готов щелкать свои детективы, как орешки, выпуская по штуке за месяц… Может быть, и сам автор невысоко ставил “Букет алых роз” и именно поэтому в этой повести даже не стал упоминать всуе имени великого контрразведчика, своего любимого героя. Мастерски запутанного сюжета, за который “Медную пуговицу” хвалил Виктор Шкловский, в “Букете” мы не найдем. Установка на изложение реальных событий — пусть и в художественной обработке — была объявлена в авторском предисловии к повести: В 1957году в московских газетах появились сообщения о высылке из пределов Советского Союза нескольких иностранных дипломатов, занимавшихся деятельностью, несовместимой с их официальным положением. Почти одновременно с этими сообщениями были опубликованы показания нескольких шпионов и диверсантов, засланных в Советский Союз одной иностранной разведкой. Овалов утверждает, что участились факты возвращения в СССР людей, угнанных в войну и завербованных иностранной разведкой. История одного из таких “возвращенцев” показалась мне любопытной и даже поучительной, и я изложил ее в виде повести, изменив только собственные имена. Очень показательное признание. Игра в документализм не была свойственна Льву Овалову — в этом смысле “Букет алых роз” остался единственным исключением.