Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

В лесу было тихо. Зима стояла мягкая, с частыми оттепелями. Снег на ветвях таял, к вечеру начинал дуть северный ветерок, подмораживало, ветви покрывались ледяной коркой. Деревья казались хрупкими, сказочными. Ели, не часто попадавшиеся между берез, походили на каких-то мохнатых чудовищ. Воздух был свежий и резкий.

Километрах в четырех от шоссе, там, где проселок разветвлялся и один из его рукавов углублялся в самую чащу, Эджвуд остановился.

— Здесь, — сказал он. — Мне здесь нравится, а вам?

— Все равно, — сказала Галина. — В лесу везде хорошо.

— Будем немножко завтракать? — спросил Эджвуд.

— Я не проголодалась, — сказала Галина.

— Нет, будем немножко есть, — сказал Эджвуд.

Он достал из погребца несколько сандвичей, приготовленных одним из трех его лакеев, и налил коньяку в две серебряные стопки.

— Прошу! — пригласил он Галину картинным жестом. — Маленький аперитив перед прогулкой.

Он выпил, и Галина тоже выпила, хотя она не любила коньяк. Эджвуд принялся смачно жевать свои бутерброды, почти все бутерброды съел он один. Потом взял Галину за руку.

— Поцелуйте меня, — сказал он. — Это будет самый восхитительный десерт!

— Я не хочу, — сказала Галина и позволила себя поцеловать.

Роберт стал ей противен, но она не могла сорвать прогулку. Раньше она почему-то не замечала его пошлости.

— Зимний романс! “And whispering: “I will never ne’er consent”, — consented” *[""84] , — воскликнул он на своем родном языке, удовлетворенно смеясь. — Вы поступаете совсем так, как писал Байрон!

Он швырнул в снег остатки пищи, убрал стопки и принялся отвязывать лыжи.

— Отлично, — сказал он самому себе.

— Что “отлично”? — спросила Галина.

— Все, — сказал Эджвуд и протянул Галине лыжи. — Надевайте, дорогая, будем делать небольшую тренировку.

Он встал перед Галиной на колени и подтянул ремни на ее лыжах.

— Сегодня вы меня не догоните! — воскликнула Галина. Она любила подразнить.

— Я даю вам десять минут форы! — серьезно крикнул он ей вслед и посмотрел на часы.

Он честно выждал десять минут и побежал по лыжне, проложенной Галиной.

Галина мчалась сломя голову. Вниз с холма, вверх, опять вниз… Легкий резковатый ветерок дул ей в лицо, румянил щеки, играл прядкой волос, выбившейся из-под синей вязаной шапочки. Ей хотелось, чтобы этот развязный и самодовольный тип не в силах был ее догнать… Она палками отталкивалась от наста и неслась.

Где-то позади, очень далеко, кто-то кричал… Это, конечно, кричал Эджвуд, но она не обернулась, не откликнулась, все бежала, бежала, благо полю не видно было конца. Но он все-таки нагонял ее.

— Галина! — услышала она его крик.

Он был еще далеко, но приближался.

— Остановитесь! — кричал он. — Мы не можем уходить так далеко!

Она не остановилась.