Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Несколько человек бросились к ней и помогли встать на землю.

— Господин Паттерсон, что же это? — укоризненно, но с неизменной вежливостью спросил служащий, который вел с ним разговор. — Вы видите?

Последовала пауза…

— Да, вы правы, чемодан подменили, — заявил наконец Паттерсон. — Эта девушка… эта девушка… очутилась здесь без моего, то есть без его ведома… — И Паттерсон ткнул своим длинным белым пальцем в сторону совершенно растерявшегося пресс-атташе.

— Кто вы? — обратился служащий к Леночке.

— Я? — Леночка пожала плечами. — Дочь профессора Ковригиной!

— Но господин Паттерсон утверждает, что вы без его ведома попали в чемодан? — спросил служащий.

— Правильно, — сказала Леночка. — Это правда, в чемодан я попала без его ведома!

Глава семнадцатая

Заключительная

Прочитав следственное дело, мне очень захотелось переписать протокол допроса Джергера. Разговор следователя с преступником.

— Вы не знаете, Джергер, советских людей.

— Ковригина — исключение.

— Ковригина — типичный советский человек, такой же, как и ее дочь!

— Может быть, здесь я и просчитался.

— Вы не могли не просчитаться…

— Почему?

— Нам дороги люди, а вам не дорог никто…

Но автору не разрешили ни списывать, ни цитировать… Секретные документы! Им место в архиве. До них доберутся историки…

— Иван Николаевич, ну а с действующими лицами вы могли бы меня познакомить?

— Попробую, — согласился Пронин. — Познакомлю, но не со всеми. Паттерсон и незадачливый атташе улетели в тот же день. Харбери выдворен из нашей страны, а Джергер отбыл в “места не столь отдаленные”. Что касается остальных…

Пронин обещал позвонить…

— Дня через три, — сказал он.

И с обычной точностью позвонил через три дня.

— Вы располагаете сегодняшним вечером? — спросил меня Пронин. — Мария Сергеевна Ковригина приглашает к себе…

Дверь открыла нам Леночка, узнать ее было нетрудно. Светлые русые волосы слегка пушились над открытым лбом, из-под темных, резко очерченных бровей смотрели вдумчивые карие глаза.

— Знакомьтесь, — сказал Пронин.

Мы вошли в хорошо обставленный кабинет. Удобный письменный стол, полированные шкафы с книгами, тахта…

Навстречу нам встала… Ну, конечно, Мария Сергеевна! Я представлял ее именно такой…

— Ковригина, — представилась она, подавая мне руку.

Вслед за ней поднялись двое мужчин, один — голубоглазый, с детскими губами, с закинутыми назад русыми волосами, другой — с умным и волевым лицом, на котором бросались в глаза громадный лоб и курносый мальчишечий нос. Они были почти в одинаковых серых костюмах, но на одном костюм висел мешком, а на другом сидел как мундир.

Заочно они мне тоже были знакомы.

— Успенский.

— Ткачев.