Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Вернувшись из института, Пронин вызвал Ткачева.

— Девица здесь?

— Ждет.

— Какое впечатление?

— Хорошее.

— Ну-ну…

Пронин был предубежден против дочери Ковригиной. Она сознательно вводила в заблуждение следователя. Кто ее направлял?

Пронин осведомился:

— Говорили с ней о чем-нибудь?

— Нет.

— А как реагировала на вызов?

— Принеслась как на крыльях.

— Спрашивала о чем-нибудь?

— Ни о чем…

Ткачев ввел Леночку.

— Садитесь, — сказал Пронин.

Леночка села.

Пронин молчал.

Леночке стало не по себе.

— Как вас зовут? — спросил Пронин.

— Ковригина… Елена Викторовна…

Пронин пристально наблюдал за Леночкой. И постепенно его предубеждение рассеивалось. Светлые русые волосы слегка пушились над открытым и прямым лбом. Из-под темных, резко очерченных бровей смотрели большие вдумчивые глаза. Настоящие карие глаза, о каких поется в народных песнях. Подбородок был крутоват и свидетельствовал о доле упрямства в характере, но все лицо выражало столько простодушия и непосредственности, что просто невозможно было заподозрить ее в притворстве.

— Вы похожи на свою мать? — неожиданно спросил Пронин, спросил неприветливо, сухо.

— Говорят… — Леночка смутилась. — Только мама гораздо красивей… — Она совсем смешалась. — Вы не подумайте, будто я считаю себя красавицей, — добавила она. — А мама красивая. Это все говорят…

Девушка, которая сидела сейчас перед Прониным, была удивительно прелестна, и он с горечью подумал о том, что наружность бывает обманчива.

— Можете идти, товарищ майор, — сказал вдруг Пронин Ткачеву…

Ему не хотелось, чтобы в эту минуту рядом с ним находился Ткачев. Вопреки сложившейся предубежденности девушка производила хорошее впечатление, а Пронин не любил ошибаться, он хотел разобраться в этой девушке один на один и затем уже сообщить свое мнение Ткачеву.

Пронин и Леночка остались вдвоем.

— Значит, так… — сказал Пронин и опять замолчал.

Леночка ждала.

Он помолчал и вдруг решил сразу задать ей самый главный и самый неприятный вопрос.

— Как же так? — откровенно спросил он. — Как же вы пошли на то, чтобы признать чужую женщину своей матерью?

У Леночки выступили на щеках красные пятна. Она растерянно посмотрела на Пронина.

— Но ведь вы же сами! — сказала она. — Вы сами велели мне это сделать!

— Что сделать?

— Говорить, что мама попала под поезд, — сказала Леночка. — Что у нее на руке “Люся плюс Боря”.

— Кто велел? — озадаченно переспросил Пронин.

— Ну не вы лично, но ваш работник. Товарищ Ко­ролев.

— Подождите, — сказал Пронин.

Только многолетний опыт и выдержка позволили ему скрыть свое волнение.

Он тут же снова вызвал Ткачева.

— Слушайте, Григорий Кузьмич, слушайте! — обратился он к нему. — Оказывается, Еленой Викторовной занимался у нас Королев?

— Правильно, — подтвердила Леночка.