Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Он перегнулся через подоконник и что-то закричал, всматриваясь в темноту…

В этот момент Смит прислонился спиной к стволу дерева, вскинул руку, и я услышал сдавленный крик…

Но выстрела я не услышал…

Господин Гонзалес пользовался бесшумным пистолетом! Вот когда мне стали понятны некоторые таинственные обстоятельства моей прогулки с госпожой Янковской по набережной Даугавы…

Вслед за выкриком Эдингера раздался женский вопль.

Артисту следовало убегать со сцены. Он это и сде­лал.

Я тоже поспешил покинуть сквер и скрыться в ближайшем переулке.

Дома Железнов ожидал моего возвращения.

– Ну что? – спросил он.

– Порядок, – сказал я.

Утром Железнов принес номер «Тевии» – газеты, выхо­див­шей в Риге в годы немецкой оккупации.

В газете было напечатано короткое сообщение о том, что на­чальник гестапо обергруппенфюрер Эдингер мужественно погиб при исполнении служебных обя­зан­ностей…

К вечеру вся Рига говорила, что Эдингер лично ру­ко­водил за­хва­том подпольного антифашистского центра и был убит некой Лилли Лебен, оказавшейся немецкой ком­мунисткой, специально за­слан­ной в Ригу для со­вершения террористических актов и под видом артистки варьете вкравшейся в доверие к обергруппенфюреру…

Торжественные похороны состоялись два дня спу­стя.

Впервые в жизни госпожа Эдингер плакала, не ис­про­сив на то разрешения своего мужа. Гиммлер прислал ей со­чув­ственную телеграмму, а военный оркестр сыграл над могилой обер­группенфюрера «Стражу на Рейне».

15. В тени кактусов"

"Господин Вильгельм фон Польман не замедлил прибыть на освободившееся место: если профессор Гренер не имел возможности убрать Эдингера, то его влияния было достаточно, чтобы добиться назначения Польмана.

В квартире Гренера я познакомился с новым началь­ником гестапо через день или два после его прибытия.

Он не походил на своего предшественника ни внешне, ни внутренне. С виду он напоминал преуспевающего аптекаря или дантиста. Черные, коротко подстриженные, слегка вьющиеся волосы, большие, темные, немного навыкате глаза, крупный мясистый нос и пухлые, влажные губы…

Он был спокоен, сдержан, невозмутим, вежливо посматривал на всех сквозь ро­го­вые очки, любезно всех выслушивал.

Но не прошло и нескольких недель, как в своей деятельности Польман намного пре­взошел неуравновешенного Эдингера!

Эдингер, как рассказывали о нем его сотрудники, легко мог взбеситься при допросе какого-нибудь чрезмерно упрямого и неразговорчивого заключенного и собственноручно наброситься на него с кулаками или, цитируя Гитлера, прийти в раж, закатить глаза и буквально забыть все на свете.