Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Она очень нужна Русаку, очень! Желаю вам счастья, — грустно закончила она, опустив голову.

Сухов нашел ее руку и пожал.

— Крепись, крепись, девка! — сказал он. Наташу полоснуло это слово — «девка».

Загремел засов двери.

— Сухов, с вещами! — крикнул лохматый надзиратель.

Он еще раз пожал руку Наташе и, как-то криво улыбаясь тонкими губами, сказал:

— Прощай!

Наташу вызвали примерно часа через три.

— Не сюда, — подтолкнул ее охранник к другой двери, когда она было направилась к знакомому «кабинету».

Девушка вошла в кабинет Шмиккера и остановилась у двери.

— Садись, детка! — пригласил ее ласково штурмбаннфюрер.

— Ты мужественно держалась, я восхищаюсь тобой. Если бы у меня была такая дочь, я бы гордился ею. У рейха должны быть такие дети! — торжественно добавил он.

Сзади открылась дверь, кто-то вошел и прерывисто задышал в затылок Наташе. Ей хотелось обернуться, но она сдержалась. А тот, за спиной, все дышал и дышал, обдавая ее запахом водки и лука.

— Значит, ты не хочешь нам помочь, — проговорил Шмиккер. — Видишь ли, то, что ты нам сообщишь, — для нас уже не ново. Мы и сами знаем. Тебя выбросили на парашюте. Ты радистка, предназначалась для партизанского отряда Русака.

Наташу затрясла нервная дрожь, страшная мысль обожгла ее мозг: «Неужели я могла проговориться в бреду, во время пыток!»

— Так ведь? — услышала она голос гестаповца издалека.

Наташа молчала, лихорадочно думая.

— Тогда я скажу еще больше. Ты закопала рацию, которую везла в отряд, под молодым вязом в двадцати шагах от старого дуба.

Наташу бросило в жар, мысли ее заметались в поисках выхода.

— Вот твоя рация! — Шмиккер торжествующе поднял с пола ее рюкзак и положил его на стол.

— Теперь скажешь все?

— Я ничего не знаю! — тихо проговорила потрясенная девушка. — Это не мой рюкзак.

— Михель, разъясни этой дурочке, что она слишком глупа, чтобы тягаться с нами, гестапо! — сказал он кому-то через голову Наташи. И тот, сзади, сделал несколько шагов вперед и сел на стул справа от Шмиккера.

Наташа подняла голову и вскрикнула от неожиданности: на стуле сидел светлоголовый, светлоглазый парень в черном эсэсовском мундире с железным крестом на груди. Его лицо как две капли воды было похоже на лицо Николая Сухова, ее товарища по заключению.

— Здравствуй, Наташа! — сказал он, улыбнувшись тонкими губами.

Теперь уже сомнения не было: перед ней сидел Сухов. Наташа застонала, сраженная тем, что ее провели, обхитрили.

— Ну и подлец же! — только и смогла она вымолвить, задыхаясь от ненависти и к Шмиккеру и к этому предателю.

А Мишка улыбался довольный: его мечта сбылась, он получил желанный крест. Правда, за него пришлось заплатить дорогой ценой: Паклер с профессиональным умением разделывал Мишку перед каждым возвращением в камеру.