Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Хайль Гитлер! — выкрикнул военный, выкинув над головой руку. — Сколько раз тебя учить приветствию! — недовольно проворчал он.

— А на что же мне твое приветствие, если вон какую красавицу пымал! — зло ухмыльнулся бородатый. — Ты только погляди на эту цацу.

— Откуда? — уставился на Наташу Колька.

— Не тот разговор же, — перебил его бородач. — в город везти надо, кажись, непростая она. Про Переделкино плела, тетку Мельничиху. Здесь не то что Мельничихи, — повернулся он к Наташе, — тут и твоей Переделкиной нету вблизи. Все ты брешешь!

Колька вышел из-за стола и, поскрипывая новыми ремнями портупеи, принялся обыскивать Наташу. Ей были омерзительны его прикосновения. Компас он вытащил уже потом, обшарив всю ее одежду.

— Так! — поднял он его на уровне глаз за ремешок, словно это был не прибор, а колбочка с какой-то непонятной ему жидкостью. — Скажешь, на дорожке нашла?

— Да, возле осинки лежал, — прошептала она растерянно.

— Все так брешут! — заверил он ее. — То наган найдут в лесу, то бомбочку, а прикидываются, что совсем не знают, что это такое. Выдумывай чего-нибудь покрепче, а то в гестапо до смерти засмеют.

В гестапо Максимыч привел Наташу прямо к Паклеру. Этот оберштурмфюрер был специалистом по выколачиванию признаний от арестованных. Его работой восхищался сам Шмиккер. Паклер придумывал различные пытки и изобретал инструменты для этой цели. Но любимым его занятием при допросах женщин было битье по пяткам и суставам деревянной палкой. Он не дробил им кости, он бил не торопясь, методично и не особенно сильно. Об этом он вычитал в одной книжонке еще на школьной скамье, где описывались различные пытки времен испанской инквизиции. Он не был тонким психологом, не пытался проникнуть в душу арестованного, это он считал делом паршивых интеллигентов. Паклер тупо твердил, что проникнуть в сознание и заставить человека высыпать все секреты можно только с помощью кнута и палки. Единственная оценка, которую он всегда давал при встречах с людьми, будь то немец, поляк или русский, — через сколько минут он заговорит на том языке, на котором нужно Паклеру, какую можно к нему применить пытку, чтобы заставить его говорить.

Наташу он оглядел критически, думая, что тут возиться придется недолго. Ему было жаль, что последнее время попадаются слабые, безвольные хлюпики, за которых стоит только приняться, и из них сыплется все, что они знают и не знают.

Девушка испуганно глядела на долговязого эсэсовца. Он извлек из кармана монокль и, неловко сунув его в глаз, внимательно поглядел на Наташу. Монокль он видел однажды в кино у какого-то барона, и ему это страшно понравилось, запало в его ограниченный мозг. Теперь он завел себе монокль и демонстрировал его перед своими жертвами.