Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Ваша служба будет отмечена фюрером после того, как мы разобьем окончательно большевиков. Хайль Гитлер!..

…Камера номер тринадцать переполнена. Мужчины и женщины вперемежку разместились на полу, кто как мог. Все они были друг другу чужие, незнакомые. Но общая опасность, ожидание неизвестного сблизили людей. Одни вспоминали своих родственников, другим хотелось поговорить о своей невиновности. Легкий гомон поднимался над этой людской массой, летел к сводчатому потолку, откуда, словно через прохудившуюся крышу, падали крупные холодные капли влаги, накопляясь и конденсируясь у холодных кирпичных стен. Раз в день в камеру просовывалась кудлатая голова надзирателя, он зычно выкрикивал:

— Баланду бери! — и пропадал до следующего дня.

Каждое утро кого-нибудь выводили из камеры и спустя час-полтора приволакивали обратно без сознания. Страшнее было тем, кого вызывали ночью: так уж повелось в тюрьме — они назад не возвращались, их увозили куда-то за город, и они исчезали совсем. В промежутках между баландой люди жили ожиданием и надеждой. Одни строили фантастические проекты побегов, другим просто хотелось жить, и они надеялись на чудо.

В один из таких дней в камеру бросили худенькое, безвольное тело девушки. Приходила она в себя долго и по нескольку раз, то уходя в забытье, то начиная осмысленно всматриваться в окружающих ее людей. Только под вечер, когда начиналась вторая, самая страшная половина ожидания, девушка окончательно пришла в себя и прижалась к влажной стене камеры.

— Плохо, дочка? — тихонько спросил пожилой, заросший бородой дядька.

— Ноги болят и голова… — прошептала она, наслаждаясь холодом, идущим от стены.

— А ты думай о чем-нибудь хорошем, она, боль-то, и отойдет, — посоветовал он и погладил ее по теплой, почти детской головке.

…У нее ныли ноги от перенесенных ударов. Боль отдавалась в мозгу, разноцветные круги плавали перед глазами. Худой и длинный гестаповец пододвигал стул к скамье, на которой она лежала, и начинал наносить ей сильные удары по суставам ног. Девушка кричала. Она кричала и судорожно шевелила пальцами ног. Наташа была слабым человеком, у нее не хватало сил молча сносить пытки.

— Ты вспомнила, куда шла? — спрашивал высокий, прекращая истязания.

Наташа плакала, обливалась слезами, захлебываясь, но не отвечала на вопросы, которые ей задавал гестаповец. Тогда он снова начинал бить по суставам. Видно, он очень хорошо знал, что бить по суставам больно.

— Любишь маму? — спрашивал гестаповец.

— Люблю! — Она захлебывалась рыданиями.

— Скажи, к кому шла, и я отпущу тебя к маме.

— Никого… Я одна… Одна совсем.

Фашист ударил ее палкой по голове. Рыдания прекратились, девушка потеряла сознание.