Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

А я была в то время ни жена, ни разъеденная, так — соломенная вдова. Меня опрашивают про мужа, а мне оказать нечего, говорю: бросил и уехал куда-то. Шершень настойчивый был мужик. Хотел жениться, а мне ведь нельзя при живом-то муже опять замуж выходить. Дал он мне сроку полгода, сказал, что приедет и заберет меня на Кубань. Свет увидела, радость появилась в жизни…

Встретились мы и еще раз с Михаилом. Вызвали меня в Калининград. Моего мужа нашли, убился он на мотоцикле. Ездила опознавать. Чего уж там опознавать, обгорел он, когда мотоцикл загорелся, лица не признать, волосы сгорели, но вроде белые были, как у Михаила. Плащ его, пиджак его, да и документ уцелел доноровский, который ему из лагеря выдали. Следователь, конечно, тоже уверял, что я не могла ошибиться, видно, ему не очень-то хотелось копаться в этом деле. Только мне кажется, что я тогда ошиблась, ростом он был больше Михаила.

Снова в комнате воцарилось молчание. Екатерина Николаевна встала из-за стола и, подойдя к окну, выглянула наружу. Тень беспокойства пробежала по ее лицу. Майор Агатов понял причину тревоги, она боялась, что домой придет сын или муж. Несомненно, женщина не хотела встречи сотрудников КГБ со своими близкими, чтобы избежать разговора с ними на эту тему. Правду сказать родным, особенно сыну, она не могла — это понял Агатов из их разговора. Чтобы облегчить задачу, майор решил закончить беседу.

— Почему вы не высказали сомнения при опознании трупа?

— Сложный вопрос, но я постараюсь быть откровенной. Просто-напросто эта смерть устраивала нас обоих, она давала мне свободу, и я могла выйти замуж за человека, которого любила. Мне думалось так: если это не мой муж, то, скрыв это, я помогу ему. Никто никогда не будет разыскивать его. Ведь я была все еще в плену страха, что за грехи отца придется расплачиваться моему мальчику. Так уже мы, матери, устроены… Вот почему я и подтвердила то, что мне сказал следователь.

— У вас никогда не возникало мысли, что он жив?

— У меня временами появлялся страх, что Михаил может прийти, и тогда я принималась успокаивать себя и хвататься за надежду, что там, под Калининградом, все же был он. Однажды мне показалось, что я видела его поблизости от дома, но такое могло и показаться, потому что человека я видела сзади, но у него были такие же светлые волосы, как у Володечки.

— У вас нет предположений, где бы он мог находиться, если вопреки всему остался жив?

— Нет! Насколько мне известно, у него нигде не было родственников. А знакомых… может быть, и приобрел во время войны.

— Как бы вы поступили, если бы встретили Донорова?

— Не знаю, да и вряд ли кто мог ответить на этот вопрос, слишком это сложно. Знаю одно, для меня это было бы большим, непоправимым несчастьем. Не надо об этом спрашивать! У меня хорошая семья.