Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Здесь и Христос, распятый на кресте, и с терновым венцом на голове, и на руках божьей матери, и в золотом венце, и много других икон, которых Перминов вообще не знал.

— Коллекционируете или стали верить в бога? — спросил он хозяина.

— Сие не касаемо вас! — отрезал Катрюхов. — Дело свое давайте! У меня нет времени на болтовню.

Он прошел к столу и уселся под иконами, подперев рукой тяжелый подбородок.

— Ну что же, дело так дело, — согласился Перминов. — Мишка Лапин объявился. Посоветуйте, где искать его!

Такой вопрос, поставленный капитаном напрямую, несколько ошеломил Катрюхова, и было непонятно, что именно смутило его: просьба помочь найти Мишку или вопрос без «подходца».

— А я к вам на службу не нанимался. Ошиблись адресом.

— Это верно, не нанимался, другим служил. Но теперь дело прошлое, Советская власть вас простила.

— Простила? Я от нее все получил, что мне причиталось! — со злобой прохрипел Катрюхов, которую он не мог, да, видимо, и не желал скрывать.

— Ну, уж если говорить начистоту, то получили-то вы не все, что за такие штуки причитается. «Вышка» за это положена! — Перминов стал терять контроль над собой. Ему стоило больших усилий, чтобы не сорваться, не накричать, но он подавил в себе вспышку ярости.

Катрюхов положил обе руки на стол… Огромные, покрытые рыжими волосами, они были неприятны Перминову, и он старался на них не смотреть.

— Врете! Я отсидел свое! Чего вам еще от меня надо? — Полицай нахмурил брови, отчего вид у него стал еще больше угрюмым.

В комнату вошла Сима. Перминов не хотел при ней вести разговор и перешел на другую тему:

— Хороший забор поставили, каждая дощечка отстругана.

— У Паши руки золотые! — с гордостью пропела Сима, не подозревая, кто сидит перед ее мужем. Она посчитала, что это один из его дальних знакомых. — И сарай отличный. А погреб если бы вам показать…

— Ладно, Сима, — мягко оборвал ее Катрюхов, и в его голосе уже не было тех злых ноток, с которыми он говорил с Перминовым.

— Что же ты, Паша, молчишь? Угостил бы дружка! Я мигом капустки и помидор достану. — Она заметалась по комнате, загремела мисками и, схватив две, понеслась к двери, обдав Перминова мягким запахом парного молока и печеного хлеба. Катрюхов не остановил ее и, протянув под стол волосатую рыжую руку, достал оттуда бутылку особой московской. Кривя губы в усмешке, он сорвал металлическую пробку и поставил водку на стол.

«Еще этого не хватало! — подумал капитан. — Что сказал бы полковник о такой ситуации? Одобрил бы или разнес?»

— Разговор у нас не в то русло пошел, — сказал Петр, все еще не зная, как же ему быть с этой проклятой выпивкой.

— Сейчас повернем куда надо. Только прошу вас при Симке ни словечка! — просительно прохрипел Катрюхов.