Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Но уплачено советскими деньгами, которые… Я не хочу обижать господина русского, но по нашим законам… О, пусть покарает меня аллах, если я не хотел сделать приятное покупателю… Это священный долг продавца. И я не виноват, что господина сейчас привлекают за воровство. Перед мудростью закона все падают ниц."

"Яфи говорил не переводя дыхания, пока его решительно не прервал Нандор. Можно уже кончать представление: лежавшие на столе сувениры, десять советских рублей, спорящие Нандор, Яфи и «лысый» — все это уже зафиксировано кинокамерой, записано диктофоном. И теперь Нандор переходит к завершающему этапу операции.

— Что скажете, уважаемый господин?

Турист уже давно потерял дар речи, он сидел подавленный, растерянный, не зная куда девать свои дрожащие руки.

— У вас есть при себе документы?

Нандор неторопливо перелистывает советский паспорт, внимательно смотрит на фотографию, потом на туриста. Так повторяется два-три раза — профессиональная манера полицейского. Все в порядке. Но паспорт не возвращает. Кладет его на стол перед собой.

— Вы свободны! — объявляет шеф. «Лысый» поднимается со стула, протягивает руку к паспорту, хочет поблагодарить «полицейского комиссара», и вдруг:

— Нет, это не к вам относится, господин. — И, окинув взглядом Яфи, Сабира, швейцара, еще двух каких-то типов, неизвестно когда появившихся в кабинете, Нандор резко, уже тоном приказа, повторяет: — Я, кажется, сказал ясно…

Они исчезли бесшумно, словно их ветром сдуло. В кабинете остались двое, с глазу на глаз — Нандор и «лысый».

…А Керим тем временем наблюдал, как туристы, вернувшись с базара, толпились у автобусов, тревожно оглядываясь по сторонам, о чем-то шептались. Двое отделились от группы и отправились на базар. Вернулись ни с чем. Туристы, посматривая на часы, еще минут пять ожидали исчезнувшего товарища, потом сели в автобусы и отправились в порт, сопровождаемые все тем же потрепанным «ситроеном».

Уже прошел тот час, когда судно по расписанию должно было отчалить, а капитан все не отдавал приказа: «Поднять якоря!» Он терпеливо ждал, хотя знал, сколько всяких неприятностей сулит это опоздание. И вдруг кто-то из пассажиров, разглядывая набережную в бинокль, радостно воскликнул: «Идет!» Слово «идет» в данном случае не совсем точно выражало способ передвижения туриста: запыхавшийся, бледный, на ходу вытирая платком потное лицо, он бежал, казалось, из последних сил.

Тяжело дыша, он проследовал на первую палубу, и тут же был поднят трап. И вот уже между бортом советского теплохода и турецким причалом легла полоса босфорской воды. Корабль осторожно разворачивался, чтобы лечь курсом в Мраморное море.