Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Я уже рассказал вам… Глебов и Ирина… — Он говорил сбивчиво, отрывисто, не скрывая волнения. — Я не мог не заметить… Я имею в виду повышенный интерес Глебова к Ирине… Вы знаете, какое место она заняла в моей жизни. И вот появляется Вася Глебов. При содействии Владика. Сводня!

И снова задумался, видимо что-то вспомнил. Потом продолжал:

— Где-то я читал, что любовь имеет свои законы развития, свои возрасты, как цветы, как человеческая жизнь. У нее своя роскошная весна, свое жаркое лето, наконец, осень… Для одних она бывает теплой, плодотворной, для других — холодной и бесплодной. Я принадлежу к «другим». Холодная, гнилая… Я читаю на вашем лице: «Учитесь властвовать собой, молодой человек». Не могу! Вы должны понять меня, понять мою обиду… Я вам, кажется, говорил, что от щедрой дядюшкиной материальной помощи я решительно отказался. Стипендия плюс нерегулярный приработок — гонорар. И все. В глазах Захара Романовича Сергей Крымов «нищий студент», голяк, Ирине — не пара. То ли дело Глебов — жених первой категории. И он знает себе цену…

— Перестаньте заниматься самоуничижением, Крымов. Это не достойно мужчины…

Михеев тут же спохватился: нельзя так. По долгу службы ему надлежит спокойно слушать и молча делать выводы, а не поучать. Но что поделаешь, прорвало!

— Простите, это я сгоряча… Я вас слушаю. Итак, Глебов. Этот, по вашим словам, жених первой категории доставил вам массу неприятностей. Ну, и что же дальше?

— Дальше? Дальше идут мерзости. Так взболтал свое чувство, что оно дало пену. Отвратительную пену. Было бы естественным объясниться с Ириной. А я — не могу простить себе этого! — как мальчишка решил досадить ей: стал встречаться с Владиком, которого она терпеть не может, считает ничтожеством. Ужасно это глупо, но я потерял контроль над собой. Была у меня даже такая бредовая идея: по душам поговорить с Владиком — друг ты мне или не друг? И попросить его достаточно решительно сказать Глебову то, что говорят в таких случаях порядочные люди… Сейчас я понимаю, как это было наивно… Порядочные люди и Владик! Но, видимо, я потерял контроль над своими чувствами. И над разумом тоже. В тот апрельский вечер я пошел к этому подонку, чтобы излить душу. Теперь мне отвратительна сама эта мысль. Владик встретил меня с распростертыми объятиями, облобызал и тут же усадил за стол. Мы крепко выпили. Ни разу в жизни не было на душе у меня такой смуты. А после выпивки все забурлило. Будто невзначай, я обронил: «Во все времена, в любом обществе деньги были всесильны. И никто не лишил их этой силы. У кого деньги — у того власть. Над вещами и сердцами».

Я хотел поговорить о Глебове, о «женихе первой категории», но даже после выпитого коньяка не решился довериться Владику.