Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Вот и пытаюсь убить вас своей эрудицией… Между прочим, на упомянутом мною симпозиуме был принят любопытный тезис, над которым нельзя не призадуматься: отчуждение личности — явление одинаково характерное и для капитализма и для социализма.

— Позвольте, позвольте, дорогой Вася. Над чем вы хотите задуматься? Это же явно антимарксистский тезис. Я не очень сильна в социальных науках, в философии, но азы мне известны. Отчуждение личности вытекает из сущности капиталистической эксплуатации. Так кажется? Молчите? Ну и молчите на здоровье… А кто же он, ваш кафковед? Вы так и не назвали его?

— Возможно, что в эти дни вам встречалось его имя и в нашей прессе. Профессор Гольдштюккер… Видный политический и литературный деятель сегодняшней Чехословакии… Кумир молодежи. В пятидесятые годы его посадили в тюрьму, а сегодня он там, где развивается знамя борьбы за возрождение партии, за демократический социализм, за новую модель социализма. Председатель союза писателей Чехословакии, он стоял у колыбели ныне самой боевой чехословацкой газеты «Литерарны листы». Вы что-нибудь слыхали о такой газете?

Она не ответила, хотя из газет ей уже было известно «кто есть кто» — за что ратовали в ту пору «Литерарны листы» и их крестный отец, профессор Гольдштюккер, трубадур чехословацкой контрреволюции. Но у Ирины исчезло всякое желание продолжать спор, и неожиданно для Глебова она весело воскликнула:

— Милый Вася, что же это такое — вы, видимо, решили доконать меня? Я поехала подышать горным воздухом, а вы задавили меня своей эрудицией. Пощадите же! Давайте любоваться природой и вспоминать стихи. Согласны?

— Согласен. Более того. Предлагаю остановиться, сделать привал и закусить… Нет, нет, пить не будем. Ничего, кроме горячего кофе.

Заботливый Глебов все учел — есть термос, кое-какие закуски, имеется магнитофон и записи очаровательных французских песен…

На землю лег пенопластовый коврик, а из багажника был извлечен чемодан с провизией. Все очень мило и вкусно. Но вдруг, прервав бесшабашную песенку, из магнитофона послышалась русская речь. Человек с нерезким иностранным акцентом призывал к поискам «иного пути» в «храм социализма», к осуществлению основных человеческих прав, хотя бы в масштабах буржуазно-демократической страны… Призывал и угрожал, призывал и поливал грязью страну, построившую социализм.

Когда ролик кончился, Глебов подсел к Ирине.

— Ну, как, интересно? Вы просили развлечь вас, вот я постарался это сделать. Хотите еще одну запись?.. Я мог бы дать вам две-три такие катушки. — И он протянул руку к чемодану…"

"— Не беспокойтесь, Глебов. Не требуется. — И с раздражением отрезала: — А вам не кажется, что вы смешны?

— Ой, как грубо! Но я не обижаюсь.