Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Еще в тридцатых годах, подавая заявление в институт, он скрыл, что является сыном крупного уральского заводчика, представив подложные документы.

Глухая неприязнь к Советскому государству всегда жила в нем. И несмотря на то, что государство это его вскормило, открыло перед ним широкую дорогу в будущее, Савичев не мог примириться. Всегда и везде он чувствовал себя обездоленным, ограбленным... Ведь если бы не Советы, — заводы отца принадлежали бы ему."

"Савичев затаил глубокую ненависть ко всему, что окружало его. И видя, как растет и крепнет страна, он понимал, что прошлое не вернется никогда.

Следовательно, нужно было жить настоящим. И Савичев решил сделать себе карьеру. Еще в учебном заведении он проявил интерес к общественной деятельности, вступил в комсомол. Маскируясь, он сумел завоевать доверие товарищей, создать себе отличную репутацию.

В сороковом году, по окончании института, Савичев был направлен на стажировку за границу. Именно тогда ему показалось, что дорога к счастью открылась перед ним. Наконец, он вырвется из страны, ставшей ему ненавистной.

Савичев решил изменить Родине, остаться на чужбине.

Темным осенним вечером он тайком вышел из отеля, где остановились прибывшие из России инженеры.

Путь к полицейскому управлению был ему знаком. Еще раньше, гуляя по городу, он запомнил это массивное угрюмое здание.

Дежурный офицер принял русского любезно. И после взаимных приветствий осведомился, чем может служить.

— Я пришел просить убежища, — слегка дрожащим голосом сказал Савичев. — Я хочу порвать с большевиками.

— Ах, так? — осклабился офицер. — Похвально и даже очень. Одну минуту, господин.

Он снял телефонную трубку:

— Господин Вейс? Экстраординарный случай... Да, да. Ко мне. Жду.

Закончив разговор, он обратился к Савичеву:

— Сейчас прибудет представитель департамента внутренних дел господин Вейс. Можете не сомневаться, он отнесется сочувственно к вашей просьбе.

И пока Савичев, волнуясь, ждал, офицер полиции развлекал его анекдотами, взятыми, как он уверял, из собственной жизни.

Но ни одним словом не обмолвился о деле, которое привело русского сюда.

Наконец, скрипнула дверь. В дежурную комнату, неслышно ступая, вошел пожилой сухощавый мужчина. Кивнув полицейскому, он, не раздеваясь, уселся у стола напротив Савичева.

Яркий свет настольной лампы упал на бледное лицо с острым, нависшим над подбородком носом.

— Я — Вейс, — услышал Савичев монотонный голос, — вы, кажется, хотите сделать заявление?

— Да, — торопясь ответил Савичев. — Я говорил уже, что прошу убежища. Я не хочу возвращаться в Россию.

— Что побудило вас принять это решение?

— Фамилия моего отца — Руднев. До революции ему принадлежали заводы на Урале. Теперь я вынужден скрывать свое настоящее имя. И...