Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Прикажите привести, — перебил капитан.

Говард кивнул и снял телефонную трубку:

— Одноглазого Джима — ко мне.

Вскоре за дверью раздался топот ног. Двое дюжих полицейских ввели в кабинет арестованного.

Кривой Джим держался спокойно, со своеобразным достоинством и с присущей ему наглостью.

В просторном кабинете, окна которого были завешаны бамбуковыми жалюзи, царил полумрак.

Но это не помешало Джиму сразу разглядеть сидевшего в кресле Фостера.

Смекнув, что это, должно быть, важная птица, если сам начальник полиции стоит перед ним навытяжку, Кривой Джим остановился перед американцем.

Фостер жестом приказал конвоирам удалиться. Потом взглянул на Говарда:

— Я хотел бы...

— Ясно, сэр, — наклонил голову англичанин и вышел из кабинета.

Несколько минут они смотрели друг на друга — сутуловатый, в изодранной рубахе, со всклокоченными волосами преступник и самодовольный, гладко выбритый американец.

— Итак?

Одноглазый сделал вид, что не понял...

— Я спрашиваю, — повысил голос американец, — при каких обстоятельствах ты убил матроса?

— Что вы, сэр, — развел руками Джим.

Фостер поморщился:

— Не люблю комедий...

— Как бог свят, сэр, я тут ни при чем.

Вытянутое, с резкими чертами лицо американца приняло жестокое выражение:

— Слушай, ты, — приглушенным голосом произнес он, — мне некогда с тобой возиться. Если через пять минут не скажешь все — прикажу немедленно повесить.

По выражению лица, по тону голоса собеседника Кривой понял, что тот не шутит.

Было ясно, что дверца ловушки захлопнулась. В любом случае ему грозит смерть — признается или скроет правду.

Фостер словно угадал мысли стоявшего перед ним человека.

— А если признаешься...

— Да, сэр? — с надеждой в голосе спросил одноглазый.

— Отпущу на все четыре стороны, — сказал американец.

Такой оборот дела, несомненно, удивил Джима.

Что хочет от него этот странный человек?

Понятно, преступник не мог знать ход мыслей американца. Для Фостера было абсолютно необходимо найти след исчезнувшего ожерелья. И какой ценой — безразлично. В игре, которую он вел, одноглазый был слишком незначительной пешкой...

Пять минут прошли незаметно. Фостер взглянул на часы и потянулся к звонку."

"— Одну минуту, сэр, — взмолился Джим. — Я все скажу, истинный бог, все...

Рука американца повисла над кнопкой...

— Видите ли, сэр, этого матроса мы приняли за богатого иностранца, ну, и...

— Чем? — коротко спросил Фостер.

— Ножом, сэр... В спину.

— А потом?

— Потом обыскали, и...

Американец подался вперед:

— И?

— ...и нашли совсем немного денег... сущие пустяки.

— Больше ничего?

Одноглазый потер лоб:

— Дай бог памяти, сэр... Ах, да! У него были карманные часы.

— И все? — с угрозой в голосе спросил Фостер.

— Одну минуту, сэр. Чуть не позабыл: у него было еще какое-то ожерелье.