Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Он хотел ему рассказать, как все четыре года войны носил на себе тяжелую ребристую плиту миномета, пронес ее до самого Берлина, сколько перекопал земли, отрыл окопов на нескончаемом пути войны, но передумал — бармен вряд ли поймет как надо.

Эдик достал из сумки коньяк, небрежно обронив, что предпочитает только «Наполеон». Вместо чая попросил черный кофе. Оксана пошла на кухню приготовить кофе, а Петр Филиппович спросил, кивнув на массивную бутылку:

— У нас продается?

— Ну что вы! Презент от иностранных моряков. Они частые гости в баре.

— Смотри, чтобы они тебя не задарили, — усмехнулся Петр Филиппович."

"Умудренный жизненным опытом, фронтовик Шепелюк почувствовал какую-то скрытую цель прихода Эдика. А Оксаной тот только прикрывался. Спросить прямо, что ему нужно, не торопился, решил выждать, а поэтому терпеливо выслушивал «жениха», не перечил, кое в чем даже поддакивал.

— Зачем тебе подрабатывать? — говорил он. — Место у тебя доходное. Презенты получаешь. Чего еще? Сыт, пьян и нос в табаке.

— Жить надо красиво, как сказал старик Эзоп.

— Что значит — красиво? — поинтересовался хозяин дома.

— Если откровенно — хотел подработать на машину. В наш век это не роскошь, а средство для передвижения. — Тут Эдик мечтательно улыбнулся. — Представьте: мы с Оксаной — впереди, а вы с Варварой Федосеевной — позади. За грибками, на рыбалку, куда угодно...

— Да, заманчиво...

Оксана принесла чашку кофе, поставила перед Эдиком.

— Мерси, — поблагодарил он.

Затем бармен открыл бутылку «Наполеона», с профессиональной ловкостью протер салфеткой горлышко, попросил соответствующие рюмки, но их не оказалось. Пришлось разливать в обычные, «водочные». Эдик предложил выпить за знакомство. Петр Филиппович, Варвара Федосеевна и Оксана только пригубили, а Эдик выпил всю рюмку, запил несколькими глотками кофе и, не спросив разрешения, закурил.

— Так как, Петр Филиппович, принимаете меня на поденную работу? — подмигнул Эдик Оксане, которая подливала ему кофе и помалкивала в присутствии родителей.

Гость хотел добавить коньяку в рюмку Петра Филипповича, но тот накрыл ее ладонью.

— Я же сказал: поденщиков не принимаем. Увы...

— Тогда приду Толику помогать безвозмездно, так сказать, на благо отечества. Посмотрю. Может, понравится. Можно? В порядке эксперимента?

— Приходи.

Эдик оживился. Тут же рассказал случай, как однажды подкалымили в порту какие-то грузчики и получили от иностранцев по нескольку пар джинсов.

Оксана увидела, как помрачнело лицо отца, кстати, люто ненавидевшего джинсы, и поторопилась выйти с чашками на кухню, опасаясь, что неминуемо разразится буря, и очень жалея, что пригласила бармена в гости.

Шепелюк, однако, вел себя спокойно.

— Дело, конечно, рискованное, — сказал он.