Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Приятная неожиданность, — расплылся в улыбке Эдик. Он слышал об этом человеке. Тут же прикинул: родитель Оксаны мог пригодиться в его планах.

— В наш век надо пробиваться в деловые женщины, — возвратился Эдик к своей первоначальной мысли.

— Как это?..

— Очень просто. Например, командовать в «Интерклубе» стаей гидов-переводчиков, ездить в загранку.

Он описал, как она должна будет внешне выглядеть в этой должности. Конечно же, кожаная куртка, джинсы, косынка на шее и сумка на плече, а обязательная принадлежность сумки — зажигалка и пачка «Марлборо». Без этих атрибутов, по его мнению, нет деловой женщины.

Эдик предложил Оксане чашку душистого кофе из сокровенных запасов, предназначенных только для нужных ему гостей. Девушка не отказалась.

Пока она пила кофе, Вартанов под приглушенную в динамиках музыку мурлыкал ей какие-то переслащенные слова и кончил тем, что заявил: она ему нравится и он не прочь познакомиться с ее родителями.

Комичность такого неожиданного признания рассмешила девушку. Она решила, что бармен неуклюже шутит, и решила настроиться на ту же волну.

— Не будем торопиться, — с наигранной серьезностью проговорила Оксана.

— Потом будет поздно, — не поняв игры, прервал ее Эдик. — Доходное место ждать не будет.

— Это меня не страшит. После института буду учительницей в школе. Это мечта моих родителей. И моя тоже. — Девушка и сама не заметила, как ее игра перешла в реальность.

Вартанов искренне удивился ее планам. Сам он считал учительскую работу адски тяжелой, непривлекательной, а главное — малооплачиваемой. В свое время он без сожаления расстался с педагогическим институтом и был благодарен своей тете Розе Наумовне, с которой теперь действовал заодно в торговой сфере.

— Найми меня приватным преподавателем политэкономии для твоих стариков. Я им разъясню, что такое школьный учитель, как он вкалывает, сколько получает и как прозябает в глуши, где-нибудь на хуторе.

— Вы не знаете моего папу. Он политэкономию в своей бригаде на практике внедряет.

Оксана поблагодарила Вартанова за кофе и положила на прилавок мелочь, чем немало удивила бармена. Скоро должно было начаться представление варьете, и девушка повернулась, намереваясь идти к иностранным морякам.

— Оксана, — удержал ее Вартанов. — Ты извини, наговорил я тут всякого... За этим прилавком потопчешься — не только заговариваться станешь, а вообще свихнешься.

В душе девушки шевельнулась жалость к этому молодому парню, который по неведомым ей причинам оказался за стойкой бара, попал, может быть, под влияние дурных людей, несет всякую околесицу, чтобы, бравируя, заглушить, замуровать болезненное чувство от чего-то заветного, но не состоявшегося, ускользнувшего. Она поверила в искренность последних слов бармена.